Развод. В логове холостяка - Ксения Хиж

неопрен. Фонари выхватывали из мрака призрачные очертания: коряги, похожие на скелеты, камни, напоминающие надгробия. Течение швыряло их, как щепки. И вот вода сомкнулась над головой, заглушив шум ветра. Мир сузился до мутного зеленоватого свечения фонарей, пробивающегося сквозь взбаламученную воду. Течение пыталось сбить с ног, но Руслан, уперевшись в скользкое дно, методично двигался вдоль берега, освещая фонарем каждый камень, каждую корягу. И нырял глубже, разрезая светом фонаря водный мрак.

И тут Руслан замер, ощутив, как ледяной ком подступил к горлу, похолодели пальцы в перчатках.

Мешок большой, прозрачный, намертво вмёрзший в дно. Внутри та самая кукла с её лицом. Лицо Полины красивое, но от давления и воды и теперь словно искажено гримасой, рот растянут, словно в беззвучном крике. Кукла одета в лохмотья, пародирующие сценический наряд, а вся её грудь, живот, даже лицо в мелких отверстиях. Десятки ударов. Яростных и методичных.

Руслан перевел взгляд на друга и знаком показал ему движение вверх.

А он тяжелый. Камни не дают с места сдвинуться. Руслан вынул нож и начал резать, но движения выходили медленными, пришлось приложить немало силы.

И вот из разорванного мешка на него смотрело лицо. Рядом в мешке болталась сумочка и промокшая от воды афиша – расписание гастролей.

Темыч дернул находку на себя и вместе они начали подниматься: он, Руслан и этот памятник чьей-то ненависти.

Выбравшись на берег, Рус молча скинул снаряжение.

- И что это тебе даст? – прозвучал наконец голос друга.

Руслан поджал губы, мотнул головой.

- Пока не знаю. Надо бы изучить что там, - выдохнул, проводя дрожащей рукой по лицу. – Но раз уже ввязался.

- А это Полина в доме у Дашки еще?

- Не-а, забрал ее к себе. – Рус шмыгнул носом и смачно высморкался – А ты приезжай, наверное, к нам на ужин?

- В санаторий?

- Да зачем, ко мне домой. Я после того, как ее проверят еще раз врачи, ее туда перевезу. Будет дома у меня восстанавливаться. Я думаю, может гипноз попробовать? Зря обучался что ли…

- Взялся ты за неё, браток! – Артем тяжело опустился на берег, его могучая спина сгорбилась. – Так понравилась? Красивая?

- Красивая, - тихо признал Руслан, глядя на куклу. – Но дело в другом.

- Да брось ты! – Артем улыбнулся. – Лучше не отвечай, чем такое вранье. А приеду, слышишь? Свою возьму и приедем. Познакомишь нас.

- Хорошо.

Руслан подхватил зловещий мешок и баллон, направился к машине. Галька зловеще хрустнула под ногами.

- Рус! – проронил Артем, когда они сбросили вещи у машин. Смахнул воду полотенцем с лица. – А про Дашу-то что-то есть?

Руслан резко обернулся, в его глазах вспыхнула знакомая Артему боль, которую тот видел в их юности слишком часто.

- Нет, - выдавил он, и голос его прозвучал как стон. – Всё тихо, как в могиле, но я найду её, я себе обещал.

Он умолк, а Артем, глядя на его сгорбленную спину, вдруг ясно вспомнил солнечную поляну у озера, пионерский лагерь «Буревестник». Тринадцатилетний Руслан, худой и нескладный, тайком смотрящий на Дашу, которая заплетала косу, и солнечные зайчики прыгали в её волосах. И он сам, Артем, тогда еще просто Тема, поддразнивавший друга: Ну что, Русик, втрескался по уши?

- Помнишь, ты за ней по лагерю как тень ходил, как привязанный. Я тебя дразнил, а ты был счастлив. Таким я тебя и запомнил счастливым! А потом всё кончилось. И не возрождается до сих пор.

Руслан хмыкнул.

В голове промелькнула мысль, что сколько бы женщин ни крутилось вокруг, не чувствует он влечения, чтобы не тела, а именно души. Хотя вот Полина, в её испуганных глазах была та же потерянность, и его к ней тянуло.

Руслан выдохнул, встряхивая пятерней волосы. Промолчал, и в его молчании была вся та юношеская тоска, которая обернулась годами поисков.

- Ты знаешь, люди в нашу жизни никогда не приходят просто так, вот и Полина свалилась на меня как снег на голову! И это же надо было мне попасть в аварию именно той ночью! Чтобы приехать в больницу, где лежала она. Да еще и в ту же палату. Если бы не это совпадение, не узнал бы о ней, пока не сгинула.

- Так и есть, - кивнул Темыч. – Я всегда говорил – случайности не случайны. Судьба!

- Рок судьбы. – Рус усмехнулся. – Думаю, что она и есть ключик. И скоро все порушится у тех, кто столько лет жил безнаказанно. Даша, потом моя сестра, еще девочка с Огарево, помнишь?

- Ага.

- И вот Полина, - Руслан кинул взгляд на чёрную воду, которая снова начинала выть. – Но теперь я ближе к разгадке, чем когда-либо.

Глава 36

Утро посвящено обследованиям.

Врачи сменяли друг друга, словно безликие участники какого-то абсурдного театра, чьи роли сводились к одному: досконально меня изучить. Их пальцы, холодные и безразличные, выстукивали ритм на моей коже, их глаза, увеличенные стеклами очков, видели во мне не человека, а набор симптомов. Я старалась ускользнуть от их пронзительных взглядов, концентрируясь на звуках за окном, на шелесте листвы, пении невидимой птицы, на легком тепле солнечных лучей, ласкающих мою кожу единственным настоящим теплом в этом мире. Но по кабинетам я пробежалась знатно, и к концу утра от былой решимости осталась лишь усталая пустота.

И еще я пыталась вспомнить.

Сжимала виски пальцами, пытаясь выудить из сияющего хаоса в голове хоть что-то цельное, но мысли рассыпались, как бисер на порванном ожерелье: отрывки мелодий, обрывки фраз, вспышка любимого лица, которое тут же подменялось болью предательства. Даша, Руслан, наше настоящее зыбко колыхалось, уходя корнями в прошлое, которое было заперто от меня наглухо. Я чувствовала себя слепцом, ощупывающим эту жизнь, не в силах понять её суть.

Одно я знала наверняка: я умею потрясающе играть, знаю ноты, у меня был любимый, а у него другая.

И еще Даша и Руслан и наше настоящее, как-то связано с прошлым…

В обед, когда в комнате для меня накрыли стол, я включила телевизор, да так и замерла с поднесенной ко рту ложкой. Шла передача – ни начала, ни конца, но этот отрывок интервью меня парализовал. Я сделала звук громче и превратилась в зрение и слух.

- ..Это будет ваше последнее интервью?

Рыжие брови журналиста скользнули вверх. Кажется, он удивлялся искренне.