Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

Спать… ей нужно было спать…

Она упала на холодный пол, теряя сознание.

Черный цвет поглотил все.

«Пожалуйста, папа, вернись. Прошу, вернись за мной, папочка…»

Лязг лезвия заставил ее поднять голову.

Дамиан впитывал разрушенный образ. Глядел на нее сквозь прорези в маске, не упуская ни малейшей черты.

Залитое слезами лицо.

Полный крах.

Ее голубые глаза были похожи на убитые цветы. Испепеленные. Выжженные в жерле вулкана.

Лицо бледное. Едва живое. Как у мертвеца.

Он замечал то же самое проклятое выражение, когда Эви брала всякий раз в руки острый предмет.

Это происходило непроизвольно. Почти мимолетно.

Никто другой, кроме него, не видел, не распознавал это ощущение саморазрушения.

Вот она, как всегда, берет разделочный нож, чтобы нарезать морковь, а в другую минуту ее глаза теряют блеск, Эви смотрит на лезвие так, словно… Желает обхватить его пальцами. Сжать голой кожей. Она так бы и поступила – если бы он не вмешался.

– Огонек.

Мужчина не стал говорить, что заметил этот порыв. Боялся спугнуть или спровоцировать на худшее.

Эви тогда вздрогнула всем телом, виновато улыбнувшись.

– Что? Я собираюсь приготовить рагу.

– Давай я помогу тебе, люблю готовить, – нежно отозвался Дамиан, забирая у нее нож. – Поставь кипеть воду.

– Хорошо. Ладно, – она тут же возвела стены между ними, ее голос звучал спокойно, без капли напряжения. Будто минуту назад не она желала причинить себе боль.

– Малыш, у тебя все в порядке? – осторожно поинтересовался Йохансен, подавая ей нарезанные овощи.

Эви нахмурилась, забирая миску из его рук.

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

Он мягко приобнял ее за плечи.

– Ты выглядела напряженной, когда я зашел на кухню.

– Просто задумалась, – она сжала зубы. – Мне уже нельзя побыть одной? Ты не можешь контролировать абсолютно все.

– Дело не в этом, – Дамиан ласково поцеловал ее в лоб. – Просто знай, что всегда можешь поговорить со мной.

– А ты говорил со мной? – огрызнулась она. – И не надо относиться ко мне так, словно я сумасшедшая.

– Ты не сумасшедшая, Эви. Я просто хочу помочь.

Девушка освободилась из его объятий.

Отошла на несколько шагов, создавая дистанцию.

Гребаное расстояние, которое Дамиан ненавидел всем сердцем.

Желая обезопасить себя или его?..

– Я не нуждаюсь в твоей помощи. Научилась помогать себе сама, – огрызнулась Эви. – Вернулся ты или нет… Это не меняет того, что теперь я полагаюсь только на себя.

– Я не отнимаю этого у тебя. Просто желаю…

– Ты не мой психотерапевт, чтобы копаться у меня в голове. Так что оставь меня в гребаном покое, Йохансен, – она повернулась к нему спиной. – Хочешь помочь – давай готовить дальше. Для соуса нам понадобится…

Он не слушал дурацкий рецепт, Дамиана это не волновало.

Не после того, что он увидел.

Мужчина осознал, что сломал в ней что-то.

Неосознанно, но Эви начала подавлять эмоции. Прямой путь к саморазрушению.

«Откуда эти следы на ее ладонях?»

В прошлый раз подобное произошло, когда Эви едва не изнасиловал ублюдок в Данверсе. Тогда Дамиан тоже пробовал ее разговорить, утешал, обнимал, пытался достучаться, посещал с ней психолога – ничто не помогало. Эви замкнулась в себе. Пока он не притворился убийцей, не заставил ее бороться с собой в Хэллоуин. Вынудил понять – она не жертва.

Сейчас…

«Это мой уход так на нее повлиял? Что еще произошло во время моего отсутствия?»

Он должен был это исправить.

«Раз причина тому я – то и чинить мне».

Даже если это ее сердце или разум. Он склеит все кусочки воедино.

Дамиан стал наблюдать дальше. Стал внимательнее, бережнее с ней.

Ничего не помогало.

Тогда он обратился к ее психотерапевту.

То, что он услышал…

Заставило его мир разлететься на осколки.

Белесые следы на ее ладонях были не от того, что она «порезалась, когда готовила утку на день Благодарения». Она поранилась, когда разбила херово зеркало, отрезая свои волосы. Переживая диссоциативный всплеск.

А этот слепой ужас в ее глазах, который мелькал, когда она смотрела на океан из окна…

Она пыталась убить себя.

Их дочь.

Утопиться в гребаном океане.

Эви дважды пыталась совершить самоубийство.

Адское дерьмо.

Дамиан едва мог дышать.

Эта информация казалась настолько сюрреалистичной, что он просто не мог в это поверить. Пока не поговорил с сыном и Кристианом.

Очевидно, психотерапия зашла в тупик. Таблеток от посттравматического расстройства пока не изобрели – для каждого пациента создавался свой индивидуальный подход.

А ее личный подход Дамиан знал. Прекрасно знал. Сам определил опытным путем.

«Даже если ты меня возненавидишь за это… Мне надо, чтобы ты выразила свои эмоции. Выплеснула свой гнев на меня. Накричала, что угодно. Только бы тебе стало легче. Нужно раз и навсегда изгнать ощущение беспомощности».

Именно поэтому он подвел ее к этому.

К пределу.

– Вода тебя пугает. Почему? – холодное острие мачете прижалось к ее лицу, вынуждая приподнять подбородок. – Отвечай.

– Я… я… не… – она заикнулась, очевидно, напуганная до смерти.

Не его образом.

Не лезвием.

Собой.

Своими воспоминаниями.

Ловушкой кошмара, в которую себя сама загоняла.

Даже когда притворялась счастливой и здоровой.

Особенно тогда.

«Я не позволю тебе провалиться в темноту. Никогда. Если понадобится, я защищу тебя от самой себя».

– Не что? – насмешливо повторил он, имитируя ее дрожащий голос, провоцируя. – Не трясешься от страха, словно трусливая слабачка? Не запинаешься, ползая у моих ног?

Ее пальцы вцепились в землю сильнее, позволяя грязи и камням поцарапать нежную кожу.

– Рядом с нами есть одно место. Мы направимся сейчас туда.

Эви смотрела сквозь него, словно пребывая в трансе. Взгляд, отуманивающий ее разум, как во время инцидента с ножом, поглощал знакомые черты.

Дамиан схватил девушку за локоть и потащил, пока она слабо сопротивлялась.

– Я брошу тебя в озеро. На самое дно.

Она едва ощутимо пыталась выдернуть руку, пока мужчина тащил за собой по земле, ее тело волочилось, безвольное.

– Ты так и не смогла убежать, Эвелин. Твой отец говорил тебе бежать. А ты осталась там. И теперь утонешь. Прямо как он, – голос Дамиана прозвучал для нее, как гром среди ясного неба.

Каждое слово ржавым гвоздем резало кожу.

Заставляя кровь вскипеть. Пробираясь глубоко внутрь.

Так, как не мог никто другой.

Ничьи слова не могли так сильно ее поцарапать.

Кажется, только в эту секунду Эвелин осознала свое положение.

Потому что начала вырываться активнее. Используя вес своего тела, пытаясь его укусить, поцарапать.

Недостаточно, чтобы вырваться из мертвой хватки.

– Отпусти меня, придурок!

– Надо было раньше думать, – рявкнул Дамиан, подхватил