Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага

— Малиш пропал! — крикнула Линда. Она уже подняла защиту, и легкая золотистая полусфера почти полностью накрыла дом. Щит мягко мерцал, отражая любую магическую атаку, в том числе аурасперовую бомбу. Леонар всегда продумывал все наперед.

Но прежде, чем купол полностью закрылся, раздался взрыв, сотрясший стены дома. Дверь слетела с петель, и внутрь ворвались стражники. Их лица и тела скрывали защитные плащи из Сетей Пепла, блокирующих магию огня.

— Засада! — крикнул Леопольд, бросая файербол в нападающих.

Этери ощутила, как страх смешивается с адреналином. Ее огонь вспыхнул, заливая ладони теплом. Леонар уже отбивался от первого нападающего, когда в проем двери вошел Элдрин Ноктис. Его глаза блестели холодной сталью, а руки объяло Адское Пламя.

— Леонар Эшбрингер, — его голос звучал ровно, но в нем бурлила ненависть. — Сегодня все закончится.

Леонар обернулся и усмехнулся, но в его улыбке была лишь горечь.

— Ты слишком самоуверен, Ноктис.

— Я никогда не ошибаюсь, когда дело касается мести, — спокойно произнес Элдрин и направил в сторону Леонара поток огня.

Этери среагировала мгновенно. Она оттолкнула Леонара в сторону, направляя свой огонь на Элдрина. Поток пламени столкнулся с его Личным Щитом, разлетевшись во все стороны.

— Отойди. Иначе ты сгоришь вместе с ним, девочка, — прошипел Элдрин, сжимая кулаки, с которых прямо на пол капало Пламя, прожигая все на своем пути.

— И не подумаю! — крикнула она.

Вокруг сражались друзья, они защищали ее и Леонара ценой своих жизней. Значит, и ей следовало сделать то же самое. Этери почувствовала, как внутренний огонь разгорается все сильнее. Она понимала, что это их последний бой. Леонар бросился к ней, схватив за плечо.

— Этери, надо уходить.

— Нет, он не оставит нас в покое, — прошептала она.

Этери и Леонару хватило пары мгновений, чтобы принять самое страшное решение в своей жизни. Они обнялись, а затем их магия начала сливаться. Огонь, исходивший от их тел, становился все ярче и горячее, превращаясь в ослепительное пламя. Это был настоящий живой Огонь, чистая Сила, увеличенная в несколько раз запечатленным обещанием и истинной любовью.

Элдрин оглянулся. Почти все его стражники уже справились с остальными членами банды. Остались только Леонар и Этери.

Элдрин отступил на шаг, видимо понимая, что задумали эти двое. Он поднял руку, концентрируя всю свою магию в одном мощном потоке.

— Это конец, — прошептал он, и из его ладоней вырвался беспощадный обсидиановый огонь.

Поток Адского Пламени столкнулся с магией Леонара и Этери. Казалось, время остановилось. На мгновение все звуки исчезли, и только свет заполнил пространство.

Этери ощутила, как ее тело растворяется в этом пламени. Она успела услышать, как Леонар шепчет ей на ухо:

— Даже в смерти, малышка.

Эхом прозвучал голос Праматери Игни:

— Береги огонь…

А потом все исчезло.

Когда пламя угасло, от дома осталась лишь выжженная земля. Элдрин Ноктис стоял в центре этого пепелища, тяжело дыша. Он огляделся вокруг.

Элдрин уже видел это однажды. Десять лет назад, когда потерял свою семью. Тогда он уничтожил Динара Эшбрингера. Теперь погубил и его брата. «Тени огня» исчезли. Без Леонара «Искры свободы» погаснут.

Элдрин закрыл глаза и вдохнул запах гари.

— Да, это конец, — прошептал он. Но вместо триумфа почувствовал лишь холодную пустоту. Из всех членов банды «Тени огня» ему было жаль лишь молодую и глупую девчонку, которая полетела вслед сверкающей искорке любви и сгорела в ее пламени.

Ветер поднял пепел, разметав его по лесу. Элдрин повернулся и медленно пошел прочь, сжимая рукоять меча до боли. Может быть, он уничтожил банду и заговорщиков, но в душе он знал, что часть его самого погибла вместе с ними.

С тех пор как погибли Леонар и Этери, прошло много времени.

Эмма, получившая не только дневник, но и солидное состояние от сестры, создала первый в Нор’Талласе Дом Помощи Игни, куда могли прийти огненные элементали, если нуждались в поддержке или защите. Ее муж, Говард, оказался неглупым малым и стал защитником в городском суде.

Движение «Искры свободы», как и предполагал Элдрин, не смогло без Леонара долго существовать и вскоре исчезло.

Но!

До сих пор по Нор’Талласу ходят легенды. Говорят, что в Ночь Праматери Игни, когда полная луна заливает своим холодным светом темные леса и холмы, на окраине деревушки Пилы, в развалинах старого дома, вспыхивают отблески магического пламени.

Шепотом рассказывают, что это дети Леонара и Этери, рожденные из пепла их магии, танцуют в огне, играют со стихией, что однажды принесла их предкам гибель. Они не знают ни усталости, ни страха, и их огонь невозможно потушить.

Элементали верят: когда эти дети войдут в полную Силу, они восстанут против гнета Древних рас. Их огонь, питаемый жаждой свободы и любовью, которая была сильнее смерти, сотрет старый порядок с лица Онимуса.

И тогда, говорят, мир увидит рассвет, озаренный новым пламенем.

Елена Осадчая

Снежный вальс 

Искрящиеся в теплом свете фонарей снежинки, кружась, падали на уже спрятанные под сугробами газоны, очищенные дороги, плечи и головы людей, спешащих куда-то в вечерних сумерках. Редкий прохожий останавливался, чтобы поднять глаза и полюбоваться диковинным танцем, от которого сердце Терпсихоры пело. Улыбка коснулась ее губ, когда одна из снежинок приземлилась на вытянутую ладонь, оставляя морозный поцелуй на коже.

— Ты меня вообще слушаешь?

Терпсихора, вздрогнув, спрятала руку в карман и с виноватым выражением лица повернулась к сестре.

— Нет, — честно ответила она. — Прости, отвлеклась. О чем ты говорила?

Эрато фыркнула и тряхнула рыжими волосами, нередко делающими ее похожей на лису. Мостовую Санкт-Петербурга кое-где коркой покрывал лед, поэтому, чтобы ненароком не упасть, она взяла Терпсихору за руку. Вместе сестры уверенно направились прочь от кинотеатра, в котором провели последние два часа.

— О фильме. Потрясающий, скажи? Жаль, что Эрос с нами не пошел, ему бы обязательно понравилось. Особенно концовка, она такая… пронзительная.

— И сладкая. Слишком сладкая. — Терпсихора рассмеялась, когда Эрато застонала.

— Нет-нет, не начинай снова! Это любовь, Терра, она и должна быть такой: чувственной, красивой, бескорыстной и да, временами сладкой.

— Такой, чтобы аж зубы сводило. — Терпсихора весело толкнула Эрато под ребра и, не обратив внимания на ее недовольное ворчание, продолжила: — Ты же знаешь, я не верю во все это. Сколько живу на свете, ни разу ни с чем подобным не сталкивалась. — Муза поиграла бровями, за что на этот раз уже сама получила тычок от Эрато. — Страсть, влечение, восхищение, обожание, даже поклонение — все это я испытывала и видела множество раз. Но не любовь. Не ту, которую показывают в фильмах и книгах, и не ту, о которой постоянно болтаете вы с Эросом.

— То, что ты никогда не испытывала любовь, не значит, что ее не существует. — Эрато послала короткую, ничего не значащую улыбку проходящему мимо мужчине, который после этого чуть не врезался в украшенный гирляндой столб. — И вообще, Терра, о чем ты говоришь? Я давно потеряла счет твоим любовникам!

Терпсихора передернула плечами. Изо рта вырвалось облачко пара, на несколько мгновений застывшее в холодном воздухе.

— Любовникам, но не любимым, — поправила она. При этих словах что-то кольнуло в груди, но Терпсихора не придала этому значения и лишь сильнее закуталась в шерстяное пальто, на котором уже блестел снег. — Пойми правильно, Эрато, я не думаю, что мы можем любить. Люди, наверное, как-то по-другому устроены, раз способны испытывать подобное. Но мы… Мы другие. А может,