Не говорю зла - Айви Фокс

— Да, — наконец сдаюсь я.

— Тогда когда мы можем начать?

— Сегодня днем. Встретимся в библиотеке Шарлотта, как только закончатся занятия.

Я почти ожидала, что он будет возмущаться дальней поездкой в Шарлотт, но он снова удивляет меня, не жалуясь.

— Увидимся там.

Когда Кольт покидает мой кабинет, я выскакиваю из-за стола и запираю дверь за ним, зная, что звонок, который мне нужно сделать, не должен быть прерван или подслушан.

— Эммаааааа! — распевает на другой стороне линии Дженна. — Что случилось?

Тяжесть тревоги, которую я несла последние четыре года, начинает рассыпаться, и, как ни чудесно, на ее место приходит новое чувство — надежда.

— Скажи, что у тебя для меня хорошие новости?

— Так и есть, — улыбаюсь я. — Ты хотела источник, Дженна? Как насчет двух?

Глава 10

Эмма

Я печатаю на ноутбуке, когда знакомая тень заслоняет последние лучи послеполуденного солнца. Поднимаю голову и вижу Кольта, который демонстрирует свою фирменную ухмылку, от которой мокнут трусики, готовый внести хаос в мой рабочий график.

— Мистер Тернер, вы опоздали, — приветствую я, не впечатленная его непунктуальностью, и возвращаю фокус на открытый документ на экране.

— Это было неизбежно, профессор. Поездка сюда была адской. Вы уверены, что мы не можем заняться этим в колледже?

— Нет, мистер Тернер, не можем. Вот, — заявляю я, не давая ему сказать что-либо еще. — Мне нужно, чтобы вы проверили достоверность всего, что написано в этом списке.

— Уже заставляете меня работать, да? — усмехается он.

— Для этого вы здесь и находитесь, не так ли?

Плутовской блеск в его глазах заставляет пульсировать кровь между моих бедер. Пока мой разум твердит, что Кольт не может предложить мне ничего, кроме информации о его семье, мое предательское тело, кажется, придерживается иного мнения.

— Как скажете. Вы здесь главная.

Мои губы сжимаются в тонкую ниточку, пока я возвращаю фокус к своей главе, заставляя себя не обращать внимания на естественную реакцию своего тела на него. Когда Кольт придвигает свой стул к моему, мой позвоночник выпрямляется в струнку от этой нежелательной близости.

— Вы так и не рассказали мне, о чем ваша книга.

— Рассказала. Американская история, помните?

— Американская история, говорите? Не знал, что иллюминаты5 приложили руку к становлению нашей страны, — шутит он, указывая на одну из цитат, которые нужно перепроверить.

Понимая, что ничего не сделаю, пока не удовлетворю его любопытство, я прекращаю работу и смотрю ему прямо в глаза.

— Именно поэтому я и пишу о них. Чтобы просветить невежд вроде вас.

— Это то, чем вы хотите занимается? — причмокивает он губами.

— Очень даже, да.

— И вы собираетесь просветить мир написать книгу о… тайных обществах?

То, как его лоб морщится, когда он говорит «тайные общества», словно эта тема для него совершенно нелепа и идиотична, задевает за живое. Мой дедушка терпел такие же насмешки, когда рассказывал людям о своей одержимости. Они хохотали ему в лицо и высмеивали его на каждом шагу. Настолько, что он забрал меня из средней школы и решил учить на дому. Он принял все меры предосторожности, чтобы меня никоим образом не травили и не изолировали за его эксцентричные убеждения. Но пока он изо всех сил старался укрыть меня от такого уродливого поведения, сам мужественно ходил на работу каждый день как профессор колледжа, прекрасно зная, что потерял уважение коллег и стал посмешищем как в кампусе, так и в учительской.

— Не думал, что вы увлекаетесь подобными вещами, — добавляет он с ноткой разочарования, что только усиливает мою оборонительную позицию.

— Я когда-либо давала повод считать меня наивной или легковерной?

— Нет, но…

— Вы считаете меня умственно неполноценной?

— Я этого не говорил.

— Нет, вы лишь намекнули на это.

— Эм, — нежно воркует он, сжимая мое колено, чтобы остановить мою тираду, — я ни за что не посмел бы оскорбить тебя. Я слишком уважаю тебя, чтобы сделать это. Меня просто немного удивило, что это то, над чем ты работала последние четыре года своей жизни. Вот и все. Я не имел в виду ничего плохого.

Искренность в его глазах — единственная причина, по которой я не срываюсь.

— Справедливо, — холодно парирую я, расправляя плечи и резко возвращая взгляд на экран. — А теперь, пожалуйста, ты можешь сделать то, о чем я просила, чтобы я могла вернуться к работе?

Я жду его обычного остроумного ответа, но, к моему удивлению, тот не произносит ни слова. Вместо этого он встает, со списком в руках, готовый взяться за задание. Краем глаза я наблюдаю, как он пытается найти книги из моего списка для проверки фактов, выглядя совершенно потерянным. Я сдерживаю хихиканье, когда вижу, как его лицо озаряется после того, как тот без всякой помощи правильно находит первую книгу.

Сосредоточься, Эмма.

Ты здесь не для того, чтобы глазеть на своего студента или заискивать перед ним.

Эта работа слишком важна, чтобы отвлекаться на таких, как он.

Я отмахиваюсь от этого выговора и возвращаюсь к работе.

Следующие пару часов мы работаем бок о бок в полной тишине, мой фокус прерывается лишь случайными вопросами с его стороны по поводу задания. Когда у меня сводит ногу, я решаю, что сейчас самое время размяться и взять другую нужную мне книгу, которую я забыла добавить в его список. Только на обратном пути к нашему общему столу я понимаю, что большинство женщин в этой библиотеке не могут оторвать глаз от моего нового помощника. Некоторые мужчины — тоже.

Даже в такой унылый понедельник, как сегодня, Кольт выглядит так, будто вот-вот выйдет на съемочную площадку для фотосессии. Я преподавала у достаточного количества парней его возраста, чтобы знать, что их чувство стиля состоит исключительно из джинсов и толстовок, но это совершенно не относится к Кольту. В дизайнерских черных брюках, которые облегают его бедра и идеально очерченную задницу, и в темно-синем свитере, который просто кричит о том, что ты окажешься на седьмом небе от счастья прикоснувшись к его мускулистым бицепсам и прессу, он выглядит так же респектабельно, как любой предприниматель из Forbes. Богатство и привилегии исходят не только от его одежды, но и от того, как он себя держит.

Я старалась не замечать его в Ричфилде, но некоторые мелочи все равно просачивались в мое подсознание. То, как он редко с кем-то разговаривает, за исключением нескольких близких друзей. То, как я иногда вижу его через окно своего класса, лежащим на траве на университетском газоне, с закрытыми глазами, подставляя щеки