На осколках или подмена - Галина БризЪ

Глава 41. Подарок

Нельзя сказать, что Полина была до такой степени недалёкой, чтобы не осознавать: неизвестно, как бы всё обернулось, если бы не Сандро. Дела могли закончиться очень и очень плачевно. По большому счёту, следовало благословлять провидение за то, что мужчина невероятным образом, словно почуяв недоброе, умудрился позвонить в самый опасный момент и, несмотря на уверения, не поверил им и не остался безучастным.

Однако, вопреки очевидному, она привычно сторонилась родственника и вместо благодарности упрямо молчала. Почему-то никак не могла выдавить из себя слова признательности. Хотя прекрасно понимала, что просто обязана сказать что-нибудь приятное, но будто кто-то блокировал мозг, не позволяя ни одной подобающей мысли трансформироваться в звук.

Единственное, что преобладало над всеми желаниями: забыть случившееся, раздобыть волшебный ластик и стереть этот день из памяти Сандро. Невыносимо стыдно было именно перед ним. Она предпочла бы перетерпеть какую угодно боль, помучиться ещё, лишь бы дядя ничего не узнал.

Поэтому яро противореча здравому смыслу, переиначивала факты и опять неосознанно злилась: как же не вовремя родственник сунулся со своим визитом! Если бы не его неуёмная активность, всё могло остаться её постыдной тайной. Нет же, приехал, спасатель! Кто его звал? Запаниковал, шум на весь свет поднял. Позор какой. Ничего бы страшного не случилось, отлежалась как-нибудь. Поправилась потихоньку.

Как теперь смотреть ему в глаза?

Судя по доброжелательному поведению Сандро, он вовсе не рассчитывал на благодарность. Ничего больше не спрашивал и вёл себя так, будто Полина переболела чем-то рядовым, вроде сезонной простуды.

Квартира удивила идеальным порядком: ни пылинки, ни соринки. Одинакового размера, будто выверенные линейкой, складки на раздвинутых шторах, полотенца без единой морщинки, висящие по струнке. Ни капли грязи на плите и полу, посуда, выстроенная по одной линии с соблюдением всё той же равновеликой дистанции. Дядя педант?

Полина даже сначала засомневалась: здесь ли он ночевал? Но множество непримечательных мелочей подтверждали сей факт. Вроде влажного полотенца в ванной, кастрюльки с едой в холодильнике, свежего мусора в ведре под мойкой, книги с закладкой на тумбочке возле дивана и, конечно же, пикантных деталей мужской одежды на сушилке.

Страшнее всего оказалось зайти в спальню, где оставалось перепачканное бельё. Полина уже не раз думала об этом и смутно представляла, что делать с матрасом и одеялом. Пользоваться ими однозначно уже не могла. Решила упаковать испорченные вещи в большие пакеты и выкинуть, но планировала сделать это потихоньку, без дяди.

Отчаянно гнала холодящее предположение, что неугомонный Сандро уже мог там похозяйничать. Однако, к ужасу и стыду, предчувствия её не обманули.

Робко повернула ручку, открывая дверь, и обомлела, чувствуя, как бросило в жар и до пота покраснело лицо.

Никак не ожидала, что родственник решит проблемы настолько кардинально.

Её древняя горбатая кровать с полированными стенками исчезла. Вместо сего советского антиквариата, ровно по центру, занимая половину площади, стояло огромное чудо приятного светлого цвета с мягким изголовьем.

Похоже, дядя задался целью избавить Полину от любых следов, напоминающих о несчастье.

— Что стоишь? Не нравится? — нарисовался Сандро, его взгляд — прищуренный и пытливый — блеснул настороженностью.

Выжидательно изучив лицо Полины, переместился на новый предмет интерьера.

— Двуспальная, ортопедический матрас, гарантия... — дядя принялся перечислять характеристики, которые, не задерживаясь, пролетали мимо ушей.

— Наверное, страшно дорогая... — втиснула реплику племянница. — Зачем мне двуспальная?

— А зачем тебе односпальная? — улыбнулся тот, пропустив замечание о стоимости. Добавил с каким-то особым смыслом, или ей так показалось: — Всё равно всю жизнь одна спать не будешь.

В груди колыхнулась досада, щёки загорелись ещё сильней, хотя казалось — куда бы больше? Шикарная кровать, бесспорно, да. Однако в любом случае некомфортно, когда человек, не согласовывая, по своему разумению вмешивается в твою жизнь и затрагивает личные границы.

Ещё и позволил скользкий намёк. Сандро кого-то конкретного подразумевал? Интересно — и кого же? Есть у неё одна догадка...

Опомнившись, осадила себя: нельзя настолько злобствовать и быть до крайности мнительной!

Нужно просто от всего сердца поблагодарить дарителя, разрешив себе расслабиться и насладиться радостью от действительно ценного и нужного приобретения.

Так она и сделала. Однако, несмотря на старания, тревожные сомнения перекатились глубже, но так и не исчезли.

— Рад, что тебе нравится. Пользуйся, — вот всё равно в его взоре, открытом и дружеском, проскальзывало что-то ещё. Это нечто едва уловимо, на уровне интуиции, читалось в уголках рта, отражалось в глубоком изучающем взгляде, который так и рвался внутрь, словно постоянно находился в поисках лазейки.

Сандро исчез из спальни так же незаметно, как и появился. Шумно забрякал на кухне, позволяя Полине без помех ознакомиться с покупкой. Она, воровато оглянувшись на дверь, присела на широкую поверхность и слегка попрыгала, пробуя пружинистую упругость матраса. Провела ладонью по ткани, изголовью. Спинка на ощупь оказалась прохладной, гладкой. Ноздри приятно щекотал запах новизны, свежей древесины, не успевшей впитать посторонние запахи. Кровать каждой деталью демонстрировала надёжность и нравилась ей всё больше.

— Полин, давай перекусим, и я поеду, — с кухни ворвался аппетитный аромат еды, на миг вернувший Полину в беспечное прошлое, когда в основном кашеварила бабушка.

— Иду, — вздохнула она. Внутри, как обычно, родился разноречивый микс разумного облегчения и вовсе не понятного уныния из-за того, что дядя собрался домой.

Московский родственник органично смотрелся в непритязательном интерьере старой кухни. В дяде всё выглядело стабильным, надёжным, начиная от кряжистого тела и мощных рук до крупноватого носа, который когда-то обожала высмеивать бабушка. От каждого движения дяди веяло уверенностью, силой и властностью.

Это только Глеб здесь чувствовался инородным телом, принцем из чужеземной сказки, неведомым ветром заброшенным в обыденность.

Сандро в противовес ему ощущался хозяином.

— Хорошо, что всё обошлось, девочка, — он всё же заговорил о запретной теме, деловито ставя перед Полиной тарелку с едой.

Голос звучал не нравоучительно, без укора, а спокойно, как-то по-житейски. Будто он рассуждал вслух:

— Не отчаивайся. Первая любовь редко бывает счастливой, но жизнь на этом не заканчивается. Повторю ещё раз: если случилась беда, обращайся ко мне. Не пытайся в одиночку справиться с тем, что тебе не по силам. И уж тем более не надо ничего с собой делать. Понимаешь, ты запросто могла остаться бездетной или того хуже...

— Но я ничего не делала! — обиженно возразила Полина. Почему дядя не верит?

Тот вздохнул:

— Твоя бабушка не зря подозревала, что не всё чисто в нашем с Анечкой союзе. Так и есть: мы заключили фиктивный брак. Аня меня этим очень выручила. После армии я благодаря ей прописался в Москве и