На осколках или подмена - Галина БризЪ

устроился на работу. Аня сдала мне комнату в квартире, а они с Викулей обитали в двух других. По договорённости мы должны были развестись через три года. Но как-то само собой получилось, что брак из фиктивного перешёл в настоящий. Это нормально для молодых, одиноких и страстных людей. Я, как и ты, рос без родителей и безумно обрадовался, что у меня появилась настоящая семья.

Мечтал об общем ребёнке, но Аня даже слушать не хотела. Говорит, тяжело с Викой ходила, на сохранении лежала, роды сложные были. И девочка росла капризной, болела часто. В общем, ей хватило мучений. Да и с финансами в первые годы было туго, не хотела «нищету плодить». Так и заявила: лучше разведёмся, как договаривались, чтобы не усложнять друг другу жизнь и обоим найти подходящих партнёров.

В общем, оформили официальный развод. Аня с ходу нашла состоятельного мужчину, но что-то не заладилось с ним. Потом ещё с одним пыталась и тоже мимо. Знаешь, самое смешное, что мы отношений не прерывали, продолжали встречаться. Любили друг друга несмотря ни на что. Такие вот забавные человечки, — в этом месте Сандро расхохотался. Постоял, задумчиво глядя в окно.

После паузы продолжил:

— Тем временем мой бизнес пошёл в гору, а они всё сильнее бедствовали. Родные по сути для меня люди... В общем, мы снова сошлись. И, как видишь, живём до сих пор. Мне кажется, Вика даже не заметила, что мы расставались. Она малышкой была, не понимала, что происходит. Но Аня так и не родила мне ребёнка. Да и я уже не настаивал. Всегда завидую тем, кому дети даются легко, а они не ценят этого и даже пытаются от них избавиться.

— Я правда ничего не делала, — протестуя, жалобно пискнула Полина.

Сандро сощурился, побарабанил пальцами по столу:

— Ты хотела поднимать ребёнка одна или он обещал жениться?

Покраснев, она опустила голову и ничего не ответила.

— Понятно. Жениться на тебе в его планы не входило.

Перед тем как покинуть квартиру, Сандро вдруг обнял Полину за плечи, не дольше, чем на секунду прижал к себе. Носом уткнулся в волосы и то ли подул в них, то ли, наоборот, втянул запах. Тёплая ладонь бережно скользнула по её затылку и спине.

Тут же отстранился, губы исказились в особо горькой улыбке, и после сухого «пока», ссутулившись, исчез за дверью.

Полина в растерянности подошла к окну. Встала за портьерой так, чтобы её не было видно.

Сандро стремительным шагом, будто сбегая, пересёк безлюдный двор и исчез в машине. Через несколько секунд автомобиль рванул с места.

Полина поёжилась, всё ещё чувствуя запах, который невольно вдохнула, коснувшись мужской груди. Это был не аромат искусственного парфюма, а нечто другое, кажется, даже не имеющее вкуса. Но мощное, настоящее, притягательное. Наполняющее уверенностью в силе и надёжности его владельца. Феромоны?

Глава 42. Звонки

Через два дня позвонил Глеб. Он нёс настолько истеричный бред, что создалось впечатление, будто он пьян. Может, так и было. Не сдерживаясь в формулировках, орал так, что воздух злыми толчками вылетал из микрофона и противно стрелял по перепонкам:

— На кой ляд ты это сделала?

(Выражение он использовал матерное...)

— Не кричи на меня, Красавин! — Полина кое-как втиснула в гневную тираду несколько слов и не сразу поняла суть его претензий. — Я ничего не говорила Сандро. Он сам сделал выводы. Я всё отрицала и не называла твоё имя.

Возмущение вперемешку со слезами закипело от несправедливого обвинения.

— Да клал я на Сандро! — рявкнул собеседник. — Меня его мнение и угрозы не интересуют.

— О чём тогда ты говоришь? — растерялась Полина.

— О чём? О ком! О ребёнке, конечно. Ты всё же что-то сделала с собой, дура! Убила его! — Голос сорвался на фальцет. — На пустом месте выкидыш не случится, — телефон вибрировал от транслируемой ярости.

— Пф-ф... О ребёнке? Так ты... хотел... — Она замолчала, не закончив озарившую её мысль.

Убрала аппарат от уха, потерянно наблюдая, как мобильник подрагивает от извергаемых звуков.

До сознания больно докатились слова «на пустом месте». Вот, оказывается, какая у него позиция. По мнению Глеба, всё, что касается её чувств, состояния, жизни, — ерунда? Считает, она бездушная кукла, с которой можно не церемониться. И Полина готова вытерпеть что угодно ради великой, на взгляд Красавина, цели — быть приближенной к Его Величеству.

— Слышишь, Поперечная? Поля, слышишь меня? Ало! — раздражённо взывал телефон, заподозрив, что его обличительный монолог игнорируется.

— Да, — нехотя отозвалась она, перебарывая жгучее желание сбросить вызов.

Теперь голос собеседника звучал хрипло, устало и апатично, будто все эмоции закончились, оставив глухую безнадёжность и обречённое принятие действительности:

— Поль, послушай меня, пожалуйста. Хотя уже ничего не изменить. Но просто, чтобы ты знала: я никому не собирался дарить твой кулон. Он так и лежал в кармане. Конечно, опять я виноват — болван, да. Прости. Забыл убрать. Вика сама наткнулась на коробочку. Дико обрадовалась, решила — для неё купил. Сразу нацепила его на себя. Слышишь, Полина? Ало! Поля, не молчи, скажи что-нибудь! Веришь, я не могу смотреть, как он глядит на меня с её груди твоими глазами.

Горло перехватил спазм, где-то в центре груди и под веками снова нещадно пекло.

Не слушая продолжение, она нажала отбой. Ни к чему эта дешёвая мелодрама. Адью.

«Сам дурак», — грустно вынесла вердикт, перенося фамилию «Красавин» в чёрный список. Больше поводов для общения у них нет.

Нечего идиотскими истериками и ковырянием в ранах портить ей жизнь. Хватит.

Зависимость ушла. Воспоминания о Красавине больше не порождали неприятия или острого негатива.

Он вообще не вызывал никаких чувств: ни трепета, ни ревности, ни ненависти. Ни поганой надежды, которая хоть и дышала через раз, но до последнего упорно пряталась где-то там, под осколками розовых грёз. Полураздавленная, агонизирующая, тем не менее, несмотря ни на что, она держалась до сей поры.

На смену пришло усталое безразличие. А ещё сохранился привкус горечи, который, наверное, уж никогда не исчезнет, но он не в силах испортить настроение настолько, чтобы помешать воспринимать палитру жизни во всём многоцветье.

Полина почувствовала, что теперь она способна без особых душевных терзаний присутствовать на свадьбе.

Почему бы нет? Она больше не ощущала себя объектом для насмешки, жертвой или изгоем. Самым целительным стало понимание: оказывается, Красавин тоже страдал.

Отлично. Всё, этого достаточно.

Пора выкарабкиваться из затянувшейся депрессии и потихоньку инкрустировать мрачные будни звёздочками радости.

А чужое бракосочетание — это мало-мальское, но развлечение. Обидно упустить шанс в виде лицезрения редкостной