Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

или что сказать, поглощенный необходимостью защитить ее любой ценой. Когда Амелия грустила или расстраивалась, я почти инстинктивно старался сделать так, чтобы ей снова стало хорошо. Я не знал ничего другого, все еще помня тот момент, когда она оказалась у меня на руках «много лун назад», и как Чарли сказал мне, насколько она ценна. Я был ребенком, но уже достаточно взрослым, чтобы понять: я никогда не хотел, чтобы ей было больно или неприятно. Было желание защитить ее, несмотря ни на что.

И это остается в силе до сих пор.

Но я боюсь раскрыть правду, оказаться причиной ее боли.

— Помогите мне понять, — умоляю я ее.

Амелия делает глубокий вдох, на мгновение закрывая глаза. Она замолкает, но я не давлю на нее и жду, когда она сама начнет говорить. Затем она находит в себе мужество наконец открыться мне, словно между нами нет больше стены.

— Это случилось четыре года назад... — начинает она, не в силах смотреть мне в глаза, пока говорит. — Как раз перед тем, как ты уехал в Лондон...

Четырнадцатая глава. Амелия

Этого не должно было произойти.

С того момента, как у меня случился выкидыш, все эти годы я хоронила свое горе и эмоции, напоминая себе, что это то, над чем я не властна. Врач привел мне статистику. Мама даже заверила меня, что это нормально, и многие женщины переживают потерю беременности.

Я была молода и не могла осознать масштабы ситуации, но это не имело значения, этому не суждено было случиться, и это было так. Нет смысла зацикливаться на том, что нельзя изменить.

Но потом я увидела Уилла с маленьким мальчиком на пляже. Вначале я не понимала, почему у меня ослабли ноги и почему я не могла дышать ровно. Мои глаза начало щипать, а затем боль пронзила мою грудь, когда я представила, каким могло бы быть наше будущее.

Мы, здесь, и наш ребенок, которому было бы примерно столько же лет.

Горе, которое я подавляла все эти годы, обрушилось на меня, как жестокий шторм. В моей голове прокручивались сценарии будущего. Стали бы мы одной счастливой семьей? Если бы мой отец был вынужден принять внука, принял бы он наконец наши отношения, и этот жгучий вопрос разрывал меня изнутри — было ли бы у нас счастье?

Все эти вопросы начали вызывать приступ паники, и скрывать свои чувства стало слишком сложно, когда Уилл стоял рядом со мной, не зная всей правды.

А потом он обнял меня, и в его теплых объятиях я почувствовала себя сильнее. Я должна была дать ему это, освободиться от бремени и признать то, что должна была сделать все эти годы назад.

— Это случилось четыре года назад... — начала я, не в силах смотреть ему в глаза. — Как раз перед тем, как ты уехал в Лондон....

Он приглашает нас присесть на маленькую скамейку, стоящую среди клумбы цветов. Здесь тихо, что дает нам возможность уединиться для этого разговора.

— Помнишь, когда мы были вместе, я сильно заболела гриппом?

— Да, — он кивает с сосредоточенным видом. — Я был в разъездах, и ты даже ездила в больницу если не ошибаюсь.

Я засовываю руки в карманы, не зная, как это сказать. Как мне сказать ему? Я снова разрываюсь на части, борясь со своими моральными принципами и желанием несправедливо отгородиться от него.

— Я была беременна.

Рот Уилла открывается, но слова не выходят. С страдальческим выражением лица он наконец повторяет: — Беременна?

— Да.

— Но я не понимаю? — он качает головой, сведя брови.

Я делаю глубокий вдох, не представляя, как мне будет тяжело снова вспоминать прошлое.

— У меня случился выкидыш в тот день, когда мы сильно поссорились в твоем офисе, — говорю я ему, крутя в руках низ кардигана. — Доктор заверил меня, что на ранних сроках это вполне нормально и что я не сделала ничего плохого. Иногда с такими вещами ничего не поделаешь.

Уилл проводит пальцами по волосам, а затем зарывается лицом в ладони. Я даю ему немного времени, чтобы все это обдумать, не желая продолжать, боясь его перегрузить. Когда он отрывает лицо от ладоней, кожа вокруг его глаз собирается в пучок с выражением страдания.

— После того как ты уехал, я попала в аварию, — продолжаю я, отчаянно желая выговориться. — Я ничего не соображала и чуть не убила себя.

— Амелия, — вздохнул он.

— Я знаю, ты думаешь, что я просто переехала, но это не так, Уилл. Я не ожидала, что горе обрушится на меня так, как оно обрушилось. Я никогда не думала, что расставание с тобой будет таким душераздирающим, — мои руки сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю о травмах, которые навсегда оставили на мне шрамы. — Авария принесла еще больше проблем. Я сломала руку, страдала от бессонницы, потому что травма не покидала меня. Я тонула, не имея возможности выбраться. Мне казалось, что я сломлена, но постепенно я начала собирать свою жизнь по кусочкам.

И тут я признаю правду, которая может изменить все или, возможно, вообще ничего не изменить.

— Увидев тебя с тем ребенком, я все время думала. Это могли быть мы.

— Ты должна была сказать мне остаться, — Уилл продолжает смотреть в сад.

— Чтобы потом обижаться на меня? — отвечаю я с тяжелым вздохом. — Твоя жизнь была распланирована задолго до того, как я в нее вернулась.

— Планировался мой бизнес, а не моя жизнь, — напоминает он мне, его тон меняется, и если я знаю его так хорошо, как утверждаю, то обида явно слышна в его голосе. — Но теперь ты говоришь мне это? Я уничтожил тебя, когда думал, что отъезд — лучшее решение для тебя. Это было сделано для того, чтобы ты могла жить своей жизнью и делать то, что тебе нужно. То, что я знал, я делал, когда был в твоем возрасте.

Все становится более очевидным. Мы никогда не были на одной волне. Мы были влюблены, и эта любовь застала нас врасплох. Но вот мы здесь, спустя годы, пытаемся понять, что произошло в прошлом, как мы ошиблись. Дело в том, что мы можем сидеть здесь и анализировать это до самого утра, но ничто не изменит того факта, что мы в конце концов распались.

— Мы слишком рано стали чем-то большим, — пробормотал я.

— Мы были.

Мы оба сидим в тишине, и бледный лунный свет составляет нам компанию. На сегодня мы сказали те слова, которые должны были сказать, и,