Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

Я тихо вздохнула и устроилась в кресле рядом с ней. В последний раз она говорила в машине по пути в учреждение, когда я привезла её из Лондона. А до этого прошли недели.

Бросив взгляд на книгу, которую она держала, я заметила, что это изношенный экземпляр «Алисы в стране чудес». Это заставило меня задуматься. Я знала только одного человека, который ходил с этой книгой. И на свете не было способного у него оторваться от своих дел, чтобы навестить полностью безответную незнакомку.

— Что ты здесь делаешь, Тейт?

Через несколько минут после моего прихода в комнату заглянула медсестра.

— Нужно что-нибудь?

— Всё хорошо. Спасибо. — Я вежливо улыбнулась. — Я оставила несколько пирожных на ресепшене, если вам интересно.

Медсестра кивнула, но выглядела спешащей.

Я колебалась, затем решила её остановить.

— Есть новости, когда она начнёт пробное лечение?

Она явно вздрогнула при моём вопросе.

— Я отправлю врача поговорить с вами, хорошо?

Я сжала губы в гримасе.

— Как думаете, маме не помешал бы свежий воздух? Может, я могу вывести её в сад, если вы поможете нам дойти туда.

Её глаза метнулись в угол комнаты, и я заметила там инвалидное кресло рядом с тумбой, покрытой оранжевыми бутылочками с рецептами. Так. Её пересадили в кресло. Она больше не могла ходить сама.

— Спасибо, — сказала я, проглатывая слёзы и прочищая горло. — За… заботу о её комфорте.

— Да. — Медсестра прикусила губу. — Без проблем.

Примерно через час кто-то постучал в дверь. Вошёл доктор Штульц, держа iPad с её картой. Он выглядел удивлённым при виде меня, но быстро перевёл своё настороженное выражение в вежливую улыбку.

— О, Джиа. Рад вас видеть.

— И я рада вас видеть, доктор Штульц.

— Я хотел с вами поговорить. Присоединяйтесь ко мне в кафетерии?

Я встала с кресла и поцеловала маму в щёку.

— Я буду здесь завтра. Люблю тебя.

Она всё ещё смотрела в ту же точку. Я попыталась вспомнить, моргала ли она, и решила, что нет.

Мои глаза упали на аннотированный абзац в открытой книге.

— Вы, наверное, заметили, что я сама не совсем в порядке.

Мой муж был очень странным человеком.

Я надеялась, что он никогда не изменится.

Я встретила доктора Штульца в коридоре, но прежде чем я успела закрыть дверь, медсёстры ворвались внутрь. Я мельком увидела, как они укладывают маму обратно в её кровать, откладывая книгу в сторону.

— Они выводят её на улицу, когда меня нет здесь? — Мне не нравилось, что они не читают ей, не выводят на долгие прогулки, не включают её любимую музыку и старые фильмы. Всё это я делала, когда мы жили вместе, надеясь вернуть её, вытащить из тёмного бассейна забвения, в который утонула её память.

Он поставил iPad на ресепшн и сцепил руки за спиной, шаги были быстрыми. Он был высоким и лысым с густыми, тёмными бровями. Гусиные лапки указывали на то, что в жизни вне работы у него было много смеха и радости. Обычно это радовало меня. Сейчас я ничего не чувствовала.

Джиа, пришли результаты анализов твоей матери. Его голос вернул меня к реальности.

— Они не такие, как мы надеялись. Первоначальные показатели и анализы, проведенные до ее включения в программу, были гораздо более благоприятными. На самом деле, ее состояние, похоже, уже вышло за пределы средней тяжести и является довольно серьезным. Не знаю, как мы это упустили.

Я сглотнула. Я знала, что ситуация с мамой была плачевной. Но я не могла понять, как она вообще прошла первоначальные тесты. Те, на которые ее отправил Тейт.

— О, но ты же знаешь, не так ли, Джиа? — грубый голос Тейта насмешливо прозвучал в моей голове. — Ты просто решила быть тупой.

— Нет. Врачи работают под присягой. Они не стали бы подделывать результаты тестов, чтобы она попала в престижную программу.

Я прочистила горло.

— Что это значит для ее лечения?

— Ну, дорогая, — сказал доктор, нарушив профессиональную границу между нами, и его голос теперь был наполнен состраданием. — Как только она выздоровеет от пневмонии и инфекции мочевыводящих путей, мы постепенно начнем применять тот же протокол лечения, который мы используем для всех наших пациентов, но в умеренной форме. На самом деле, это будет интересный случай для изучения. Посмотрим, смогут ли лекарства и терапевтическая программа обратить вспять симптомы столь запущенного случая. Но это также означает, что мы, вероятно, не сможем обратить вспять прогрессирование болезни до более легкой формы деменции. Мы сосредоточимся в первую очередь на ее комфорте и включим ее в некоторые из первоначальных испытаний, чтобы посмотреть, сможет ли это замедлить ухудшение ее состояния. Так что то, что мы делаем сейчас, является паллиативным, а не терапевтическим лечением. Вы должны это понимать.

Доктор Штульц фактически сказал мне, что моя мать никогда не выздоровеет, никогда не восстановит свои способности, никогда больше не узнает меня как свою дочь.

Он остановился перед кафетерием, но не вошел внутрь. Здесь наши пути расходились.

— Я понимаю, — прохрипела я, мой голос, мои колени, моя душа были слабы, рушились, как песчаный замок. — Спасибо, что были со мной откровенны, доктор.

Он кивнул и вошел в кафетерий. Я спотыкаясь подошла к ближайшей стене и бездыханно рухнула на нее.

Звук из моего телефона прервал мои мрачные мысли.

Что теперь? — подумала я. Я вытащила телефон и нахмурилась, глядя на экран.

— Ты проскользнула мимо охраны. Не следовало идти к матери, не сказав никому, — написал Тейт.

— Я еду в свое поместье в Хэмптонс и не могу развернуться. Энцо лично сопроводит тебя к твоему новому охраннику, с которым ты будешь жить до дальнейших распоряжений.

— Его зовут Филиппо, он гей и в здравом уме, так что он не тронет тебя.

— У нас было соглашение!!! — ответила я.

— Я не честный человек, — написал Тейт.

— К тому же, я готов на многое, чтобы ты снова дразнила меня ножом. Я до сих пор случайно возбуждаюсь, когда думаю об этом.

— Я сказала, никаких телохранителей.

— Ты заставляешь меня выйти за тебя замуж. Ты