Северный танец - Лика П.

– Ба… ну зачем.

– Зачем-зачем, а чтоб не расслаблялся, вот зачем.

– Аргумент… не поспоришь.

– Вот и не спорь.

Моя ба тоже была нарядная, с красивой прической и даже губы подвела. Во дает… когда такое было…

Подставила мне локоть, я приняла, и мы пошли на выход. Хотя в такой день меня должен был мой отец вести и передавать будущему мужу с напутствующими словами. Ну, как есть… моя ба сегодня за папу…

Спускаемся по ступенькам, и я вижу своего мужа… нет, сегодня мы – жених и невеста. Мой жених также одет в национальный костюм с папахой, поверх черной рубашки – халат, доходящий до колен и перехваченный на талии поясом, с которого свисал серебряный кинжал, на ногах – тоже национальные высокие, кожаные сапоги. Стоит, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Он смотрит на меня немигающим взглядом, впрочем, как и я на него. Мы не могли оторвать взглядов друг от друга и не замечали вокруг полный дом людей…

Кащей* – антигерой из русской народной сказки.

Талхан

Лебедь

Пускай орел за облаками

Встречает молнии полет

И неподвижными очами

В себя впивает солнца свет.

Но нет завиднее удела,

О лебедь чистый, твоего —

И чистой, как ты сам, одело

Тебя стихией божество.

Она, между двойною бездной,

Лелеет твой всезрящий сон —

И полной славой тверди звездной

Ты отовсюду окружен.

(Ф. И. Тютчев).

Как только Марина показалась на ступеньках в моих ушах стих гул голосов от людей, которые набились в наш дом по случаю торжества. Я смотрел на нее неотрывным взглядом и только слышал стук своего сердца, который отдавался где-то в районе пересохшего горла. Она еще прекрасней в наряде осетинской невесты. Мы женаты, и до нашего брака она стала моей и только моей. Состояние, которое снежным комом накатило на меня, как только я увидел ее, спускающуюся ко мне… непередаваемое ощущение.

Она – моя, моя девочка, мой ангел, моя нежная, моя чистая… никем до меня нетронутая, мой цветок, моя красавица. Я пиздец, как люблю ее! Знаю, это случилось, когда она уехала к бабушке, тогда я позволил ей уехать. Именно в то время произошел переломный и определяющий момент для меня.

Марина медленными шагами спустилась, остановилась передо мной и только сейчас опустила глаза в пол. Нам многое прощают… мы пошли от обратного, а надо было начать со свадьбы, так она бы не пошла, вот так, сразу…

Меня отвлекла наша бабуля.

– Дорогой мой зять, тебя все уважают, как в Осетии, так и в наших краях. Значит, не зря. Это показывает, что ты отличный руководитель и хороший человек. Уверена, ты станешь замечательным мужем для моей девочки… береги мою Марусеньку, – со слезами на глазах она произнесла свою речь.

– Мария Арсеньевна, даю вам мое мужское слово, буду беречь.

– Твои родители воспитали достойного сына, – добавила она, передавая мне Марину.

– Спасибо, Мария Арсеньевна.

За спиной, в руках я держал соболиное манто оттенка шампань. Накинул его на плечи Марины.

– Тебе к лицу, – обратился к Марине. Оно легло на ее плечи своим густым мехом и доходило до талии.

– Спасибо.

– Красавица моя, как же хочется тебя поцеловать, – сказал так, чтобы услышала только она. Поджав свои сочные губки, порозовела, смущаясь.

Взяв ее за ладонь, отправился к машине, ждущей нас во дворе. В сопровождении свадебного эскорта мы отправились в церковь, впереди венчание и только после него, в место, что временно построили специально для нашего события. Столько гостей ни один ресторан не смог разместить. Но для моих родных нет ничего невозможного, нам соорудили временный ресторан.

В церкви, где мы венчались, и где я надел своей жене на ее пальчик обручальное кольцо, после мы поехали на само торжество, где нас ждали собравшиеся гости.

Открыл своей жене двери, подхватил на руки и, чтобы ее ножки не замерзли, быстро направился ко входу, где во всю уже играла музыка. А она, зарывшись лицом в меха, рассматривала обручальное кольцо. Наши кольца изготовил ювелир, которого я нанял, он справился к сроку. Широкие резные кольца с осетинским орнаментом по кругу и инкрустированные бриллиантами, только на ее кольце была внутри гравировка «Моя».

Внес и поставил на ноги уже внутри ресторана, музыка стихла, и ведущий торжественно представил нас, после чего раздались бурные аплодисменты, и мы прошли к нашему столу, он был оформлен отдельным островком и украшен в свадебном стиле. Помог вначале своей супруге, снял с плеч меховое манто, повесил на рядом стоящий стул. Сели за наш стол и понеслось веселье: поздравления, пожелания, танцы, подарки…

– Что тебе положить, моя девочка?

– Ничего.

– Марин… ты что, нервничаешь? – спросил, накладывая ей в тарелку закуски.

– Ну… волнительно, скажу тебе.

– Поздно уже волноваться. Посмотри на свое обручальное кольцо. Это твой оберег от всех бед и волнений в целом.

Она опустила свой взгляд на изделие и потом перевела его на меня.

– Талхан…

– Да, малышка?

– Ты вселяешь в меня уверенность в нужное время.

– Так и есть, Риша, ты моя жена, моя семья, а семью надо оберегать, ты часть моей большой семьи… главная ее часть. Уверен, ты понимаешь, что родители – это святое.

– Конечно, Тал.

Пришло время для танца молодых. Нас объявил ведущий, и мы встали со своих мест. Моя жена подошла к танцполу, заиграла музыка и все… Больше никого не видел, только ее в белоснежном и сверкающем платье. Ее плавные движения, с гордой осанкой и длинной шеей, с опущенными глазами в пол. Она танцевала в такт музыке, слегка подняв руки вдоль тела, примерно на сорок пять градусов, двигая кистями рук и рисуя ими абстрактные волны. Я вступаю в танец, стою позади нее вплотную, чуть выходя за плечо и подняв руки. Танец – это язык жестов, и каждый может увидеть так, как нарисует его воображение. Многие видят орла, кружащего над своей лебедью и оберегающего ее… И мне такое толкование по душе… Она моя птичка, и я закрою ее своими орлиными крыльями, не раздумывая…

Закончив наш танец, мы вернулись с моей женой за свой стол.

– Ты танцевала как истинная осетинка.

– Спасибо, я старалась для тебя и ради тебя.

– Девочка моя… я уже не дождусь, когда смогу стиснуть тебя в своих объятиях.

Через несколько часов веселья и поздравлений, нас с женой проводили родственники, а гулянье продолжилось уже