Одержимость - Тина Альберт

С этими словами он берёт меня за руку и притягивает к себе, хватает за талию, поднимает, разворачивает и усаживает на стол. Ища опору руками скидываю лежащие на нём предметы. Всё летит на пол. Марко тянет меня за волосы на затылке, заставляя откинуть голову. Его губы находят мою шею, и жадные, горячие поцелуи оставляют на коже следы, как огненные метки. Я чувствую, как моё тело предательски реагирует, несмотря на все мои усилия сохранить ясность мыслей.

Почему он это делает? Зачем? Жар поднимается внутри меня, и я не могу решить, что меня пугает больше: его бесцеремонное вторжение или моя собственная реакция на него. Его поцелуи становятся всё более настойчивыми, и я ощущаю, как волны возбуждения и ужаса смешиваются, затуманивая мой разум.

– Марко, – мой голос звучит хрипло, почти умоляюще. Пытаюсь оттолкнуть его, пытаюсь вернуть себе контроль, но он прижимает меня ещё крепче. – Прекрати, Антонио убьет тебя, – шепчу я, стараясь не потеряться в этом вихре эмоций. – Ты же говорил, что он всё видит.

В этот момент я осознаю, что нахожусь на краю пропасти, где нет ни спасения, ни ясности. Только хаос и это мучительное, опасное волнение. Мир вокруг меня становится зыбким, размытым, и я понимаю, что стою на грани чего-то неизведанного, но пугающе притягательного.

– Марко, пожалуйста, – мой голос дрожит, как у испуганного ребёнка. Он отвечает мне ещё более страстным поцелуем, его губы находят мои, и я чувствую, как он пытается завладеть моими мыслями, моим телом.

Он поднимает голову, его глаза тёмные и полные желания, как бездонные омуты, в которые легко утонуть.

– Доверься мне, – его голос, хриплый и глубокий, проникает в моё сознание, словно яд, отравляя все мои попытки сопротивления.

Слова Марко звучат искренне, и я понимаю, что у меня нет выбора. Я должна рискнуть и довериться ему. В этом особняке, полном опасностей и тайн, возможно, он единственный, кто действительно хочет помочь мне.

Нэйтан

Ночь окутывает город, а я, словно часовой на посту, не отрываю взгляда от мерцающего экрана. Тусклый свет монитора – единственный маяк в океане моего отчаяния, единственная нить, связывающая меня с Эммой. Минуты сливаются в часы, а часы – в дни, но я не могу оторваться от этого зрелища, ставшего моим персональным адом и раем одновременно.

Комната вокруг меня погружена во мрак, лишь клавиатура тихо поскрипывает под моими пальцами, когда я переключаю камеры. Запах остывшего кофе смешивается с ароматом несвежей одежды – я не помню, когда в последний раз отрывался от экрана.

– Эмма, – шепчу я, и мой голос звучит хрипло в тишине комнаты. Её имя на моих губах – как молитва, как заклинание. Я разговариваю с ней через экран, словно она может меня услышать, и это единственное, что удерживает меня на краю здравомыслия.

Её глаза на экране кажутся потухшими, в них читается усталость и потерянность. Сердце сжимается от боли и бессилия. Я здесь, за тысячу километров от неё, и ничего не могу сделать. Вина и отчаяние душат меня, воспоминания о той ночи, когда я выгнал её, преследуют меня.

"Что, если бы я поступил иначе?" – этот вопрос пульсирует в моей голове, не давая покоя. Я чувствую, как холодный пот выступает на лбу, а руки начинают дрожать от напряжения и недосыпа.

Внезапно на экране происходит движение, вырывая меня из пучины самобичевания. Эмма выходит из своей комнаты, её походка быстрая, нервная. Я подаюсь вперёд, почти касаясь носом экрана. Что-то не так, я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Её лицо искажено страхом, она явно чем-то встревожена.

Эмма направляется в библиотеку, и я переключаю камеры, следуя за ней. Внезапно в кадре появляется один из охранников, и сердце пропускает удар. Он приближается к ней слишком быстро, слишком целеустремленно.

– Нет, нет, нет, – бормочу я, чувствуя, как паника поднимается внутри меня подобно приливной волне. Охранник хватает Эмму за руку, усаживая её на стол. Я вижу, как его руки скользят по её телу, как его губы касаются её шеи.

– Что, черт побери, происходит? – мой шепот срывается на хрип. Ярость вспыхивает во мне, словно пожар. Я чувствую, как кровь стучит в висках, а пальцы до боли сжимают подлокотники кресла.

– Убери от неё свои грязные руки, урод! – рычу в монитор, зная, что мой голос никогда не достигнет их. Бессилие и гнев переполняют меня, и я готов разнести всю комнату в щепки. Но я могу только смотреть, прикованный к экрану, как к позорному столбу, наблюдая, как рушится мой мир.

Секунды превращаются в вечность, и я не могу отвести взгляд. Эмма… Моя Эмма… Она сначала сопротивляется, пытается оттолкнуть его, но потом вдруг отвечает на его поцелуй. Дальше они заходят за дверь, где нет камер. Мой разум отказывается принимать это, но я знаю ради чего они пошли уединиться.

Горячая ревность, словно лава, поднимается в моей крови. Я чувствую, как моя кожа горит, каждое нервное окончание кричит от гнева. Как она могла? Как он смеет? Я хочу всё крушить, разнести этот проклятый особняк на мелкие кусочки. Мои кулаки сжаты до побеления костяшек, но я не чувствую боли. Я ощущаю только ярость и предательство.

– Эмма! – кричу в пустой комнате, зная, что она не может меня услышать. Ударяю по столу, и клавиатура отлетает в сторону. Монитор падает на пол, но мне всё равно. Я схожу с ума от беспомощности. Я обещал себе, что спасу её, что верну её. Но сейчас я не могу сделать ничего, кроме как смотреть, как кто-то другой прикасается к ней, как кто-то другой занимает моё место рядом с ней.

Каждая секунда мучительна. Я не могу поверить в то, что вижу. Моя Эмма, моя любовь… Почему она так поступает? Сердце разрывается на части от боли и злости. Глаза наполняются яростью и болью. Я не могу больше это терпеть. Я должен найти способ вытащить её оттуда, несмотря ни на что. Не позволю никому забрать её у меня. Никому.

Эмма

Марко ведёт меня по длинному коридору особняка, его шаги тяжелы и уверены, отдаваясь эхом от каменных стен. Воздух здесь пропитан лёгким привкусом сигарного дыма. Я стараюсь успокоиться, но моё сердце бьётся в груди. По спине пробегает холодок, и я внезапно осознаю, насколько всё вокруг кажется чужим, враждебным.

Неожиданно Марко резко сворачивает за угол и прижимает меня к холодной каменной стене. Его руки стальной хваткой сжимают мои запястья, а горячее, прерывистое дыхание обжигает лицо.