Одержимость - Тина Альберт

– Всё в порядке, – говорит она тихо, её голос мягок. – Я могу просто посидеть с тобой. Без обязательств.

Опускаюсь на пол, опираясь спиной о диван, чувствуя его прохладную текстуру через футболку. Стейси садится рядом, её присутствие успокаивает. Виски продолжает литься в стакан, но я уже не чувствую его вкуса, только горечь на языке. Мы сидим в тишине, и я чувствую, как стены комнаты сужаются, давя на меня.

"Эмма" – думаю я, закрывая глаза. Воспоминания о ней всплывают, как кадры старого фильма. – "Прости меня. Я был дураком." Внутри меня теплеет слабая надежда, что я смогу её вернуть. Но пока я здесь, в компании чужой женщины, не знаю, поддамся ли я пороку или найду в себе силы остановиться.

Стейси нарушает тишину, её голос звучит, как эхо в пустой комнате.

– Кто она?

Поворачиваюсь к ней, удивлённый её вопросом.

– Ты о ком?

– Девушка, из-за которой ты меня позвал? – её слова просты, но их вес ощутим.

Молча смотрю на неё. Её глаза, полный понимания, смотрят прямо в душу.

– Ну, меня обычно зовут для определённых целей. А если как в твоём случае, нужна просто компания, то обычно дело в другой девушке. Поэтому я спрашиваю. Расскажи о ней.

Я вздыхаю, чувствуя, как неловкость заполняет комнату.

– Я не хочу о ней разговаривать.

– Ладно, о чём тогда ты хочешь поговорить?

– Ни о чём. Давай помолчим, – отвечаю ей, надеясь, что она поймёт.

– Ладно, как скажешь, – соглашается она, её голос успокаивающий.

Я закрываю глаза, и передо мной всплывают картины детства. Запах маминого пирога, который она пекла по воскресеньям, смешивается с запахом виски и дешевых сигарет, которые приносил отец.

– Мне было лет десять. Мы жили в маленьком доме на окраине города, – начинаю я, чувствуя, как слова сами собой льются из меня. – Отец возвращался домой поздно, всегда с запахом виски и сигарет. Мама сидела на кухне, приготовив ужин, ожидая его прихода.

Я чувствую, как сердце сжимается от боли воспоминаний. Стейси молчит, её присутствие напоминает мне, что я не одинок в этом моменте. Я продолжаю говорить, как будто пытаюсь изгнать демонов прошлого, надеясь, что, возможно, это поможет мне найти путь к Эмме и к себе самому.

Стейси кивает, её лицо остаётся нейтральным, но я чувствую, что она понимает больше, чем говорит.

– Однажды ночью я проснулся от криков, – продолжаю я, ощущая, как боль тех лет снова накрывает меня. – Вышел из своей комнаты и увидел, как отец, пьяный в стельку, ругается на маму. Его лицо было красным от ярости, а глаза – жестокими и холодными. Он обвинял её в том, что она ничего не стоит, что она никчемная. Мать пыталась что-то сказать, но её голос дрожал, и слова терялись в потоке его гнева.

Стейси опускает взгляд. Она слушает меня с вниманием, не перебивая, её глаза отражают понимание и сочувствие.

Я чувствую, что моя история начинает затрагивать и её.

– Ты думаешь, ты мне нужна? – кричал он. – Ты ничтожество, без меня ты пропадешь!

Мои руки сжимаются в кулаки, и я закрываю глаза, чтобы сдержать слёзы.

– Мама молчала, только слёзы текли по её щекам. Я стоял в углу, сжавшись в комок, боясь пошевелиться. В тот момент я почувствовал, как что-то внутри меня ломается. Я понял, что никогда не позволю себе быть таким слабым и зависимым. Никогда не позволю кому-то контролировать мою жизнь.

Стейси подаёт мне стакан виски, и я принимаю его с благодарностью, делая глоток перед тем, как продолжить.

В ту ночь я принял решение. Я стану сильным. Я буду контролировать всё и всех вокруг. Я не позволю никому причинить мне боль, как это делал отец с мамой. Это стало моей целью, моим смыслом жизни.

Стейси просто смотрит на меня. Она молчит, но её присутствие поддерживает меня.

– С тех пор я старался избегать глубоких эмоциональных связей, – говорю я, чувствуя, как тяжесть слов давит на грудь. – Женщины для меня стали лишь инструментами, способами удовлетворения потребностей. Я контролировал их, как отец контролировал мать, но я делал это без насилия. Я просто не позволял себе привязываться.

Вздыхаю, ощущая, как тишина комнаты поглощает мои слова.

– Но с Эммой всё иначе. Она пробудила во мне чувства, которые я пытался похоронить глубокими слоями цинизма и недоверия. И теперь, когда она в опасности, я чувствую себя беспомощным, как тот мальчик, который стоял в углу и смотрел, как отец унижает мать.

Стейси кивает, её лицо выражает понимание и сочувствие.

Смотрю на неё и продолжаю:

– Я должен её спасти. Не только ради неё, но и ради себя. Я больше не могу жить в тени своих страхов и травм. Я должен стать сильным не только для того, чтобы контролировать, но и чтобы защищать тех, кого я люблю.

Стейси нежно кладёт руку на мою и говорит:

– Ты справишься, Нейт. Ты уже сделал первый шаг, признав свои чувства. Теперь осталось только действовать.

Её слова дают мне надежду. Я смотрю на городские огни за окном и понимаю, что должен бороться за Эмму, за нашу любовь и за своё будущее.

Эмма

Величественный зал, наполненный роскошью, кажется мне холодным и враждебным, несмотря на его великолепие. Полированное дерево стен отражает неяркий свет люстр, добавляя пространству странное мерцание, а мраморный пол под моими ногами ощущается ледяным, словно он пытается заморозить мои тревожные мысли. Вокруг меня – толпа охранников, суровых, молчаливых и напряженных. Их глаза следят за каждым моим движением, будто я дикий зверь в клетке, готовый в любой момент вырваться на свободу.

Секунды тянутся вечно. Пытаюсь дышать ровно. В голове мелькают мысли о Марко, о том, как могла ему поверить. Я могла быть свободна, но вместо этого оказалась здесь, в новом плену, у другого мафиози.

Никогда не думала, что смогу захотеть снова к Антонио.

Внезапно все охранники меняются в лице, напрягаются. Один из них быстро подходит к главному и что-то шепчет ему на ухо. Я не понимаю, что он говорит, но чувствую, что сейчас что-то произойдет. Напряжение в воздухе становится невыносимым.

Двери зала распахиваются с грохотом, и внутрь врывается Антонио со своей свитой. Его появление мгновенно захватывает внимание всех присутствующих. Он выглядит как хищник, уверенный в своей власти и силе. За ним следуют несколько его людей, лица которых выражают решимость и готовность к