Не отпускай меня... - Елена Алексеевна Шолохова

Я вдруг поймала себя на том, что это их сходство меня необъяснимо огорчило. Или уязвило. В общем, мне стало почему-то неприятно. И Люба эта мне не нравилась. Свой острый интерес она скрывала за шумной болтовней с другими и заливистым смехом. Но я так явственно ощущала эту фальшь и наигранность.

В какой-то момент Люба вдруг подсела к нам, оставив своих подружек. Надежда Ивановна — она сидела наискосок и чуть подальше — увидела это и встревоженно нахмурилась.

— Леш, познакомишь нас? — с невинным видом спросила Люба и тут же протянула мне ладошку.

Мне показалось, Леша тоже сразу напрягся. Да и ответил он не слишком дружелюбным тоном, на отвяжись:

— Люба, это Зоя. Зоя, это Люба. Всё?

— Значит, вот ты какая, Зоя, протянула она. Наслышана. А что в клуб наш не ходишь? Вечерами у нас дискотека. Хотя тебе после города, наверное, у нас будет скучно... А давно вы с Лешей знакомы?

— Год.

— М-м-м… протянула она. И когда свадьба?

— Скоро, Люба, скоро, — вмешался Алексей.

Она ослепительно улыбнулась.

— Значит, скоро гульнем еще и на вашей свадьбе.

Глядя на Лешу, она сказала это беспечно и легко. Хотя я со стороны увидела в ее глазах в эту секунду и боль, и обиду, и горечь. Она будто говорила ему взглядом. "Зачем ты так со мной жестоко?". Мне даже жаль ее стало. Ну и неловко как-то сделалось.

Потом Лешу окликнули парни. Он вышел из-за стола и отправился к ним. Люба с минуту посидела еще и тоже ушла.

Тамара проводила ее долгим взглядом, а потом ляпнула во всеуслышанье:

— Мда, для Лешки теперь красота не главное. Но, может, так оно и лучше для жизни-то.

Она явно хотела уязвить меня, но я не подала виду. Уж сколько раз Аська за мою жизнь говорила, какая я некрасивая, что у меня, наверное, иммунитет выработался. Правда, Лешина «стремная мочалка» меня все же ранила. Но от Тамариной шпильки мне было ни жарко, ни холодно.

А вот Николай не удержался:

— Много ты понимаешь, Тамара, в женской красоте. Я вот жалею, что мне такая, как Зоя, не встретилась.

Я благодарно ему улыбнулась. Думала, что Леша вот-вот вернется, но он куда-то запропастился. Так что я посидела еще немного и пошла в дом

В доме тоже было пусто и тихо. Только со двора доносился веселый шум. Я села в кресло хотела немного отдохнуть в тишине. И, наверное, незаметно задремала.

Проснулась от того, что кто-то хлопнул дверью.

— Есть тут кто? — раздался Тамарин голос. — А, вот ты где! А я думаю, куда ты пропала. Ты это... иди зайди в баню.

— Зачем? — не поняла я.

— Сходи, сходи. Лешка там твой. Звал тебя. Иди скорее. Он ждет.

— А что ему нужно?

— А я почём знаю? У него и спросишь.

Я вышла из дома. На улице уже начало темнеть, а толпа за столом значительно поредела. Осталась почти одна молодежь. Они громко смеялись, пели, не попадая в ноты, и снова смеялись.

По узкому дощатому тротуару я пошла через огород к бане. Тамара зачем-то семенила за мной следом.

Однако свет в окошках бани не горел, как будто там никого не было.

— Вы не напутали? Он точно там?

— Ничего я не напутала, — отозвалась она. — Там-там. Иди.

Мы подошли к бане, и на меня вдруг накатила странная, но такая сильная нервозность, что резко захотелось развернуться и уйти, не заходя внутрь. Однако Тамара настойчиво подталкивала меня в спину.

— Ну! Чего ты мнешься? Заходи давай!

— Да что вам от меня надо?! — вскинулась я.

И тут дверь сама распахнулась, и оттуда вышел Леша, застегивая ремень. Притом он явно не ожидал увидеть здесь и сейчас ни меня, ни Тамару. Я хотела спросить, правда ли он меня звал, но тут из темноты бани показалась еще одна фигура...

38

Немного помешкав, из бани вышла Люба.

Лицо у меня вспыхнуло так, будто мне пощечин надавали. Какой позор...

В отличие от Алексея Люба совсем не удивилась, увидев нас с Тамарой. Не засмущалась, не растерялась. Наоборот, бросила на нее такой взгляд, что мне подумалось заодно они, что ли?

— Это что тут за сходка? — грубо спросил Алексей, справившись с первоначальным недоумением.

Похоже, стыдно здесь было только мне. Или нравы у них тут такие простые? Одну назвал невестой, а с другой тут же в бане уединился. И ни малейшего конфуза.

Нет, я прекрасно осознаю, что всё это не по-настоящему. Никакая я ему не невеста. И он мне ничего не должен. Не он этот фарс придумал. Еще и не выдал меня. Но все остальные вокруг думают иначе. Неужели он не понимает, как сильно он меня перед всеми унизил? Ведь они теперь будут шушукаться, обсуждать за спиной, пальцем на меня показывать. Мог он хотя бы с этой Любой не так открыто, если невтерпеж дождаться, когда я уеду?

И зачем тогда вчера он приходил мириться? Зачем заставил поверить? А я, как дура, потом засыпала с блаженной улыбкой и весь день порхала, пока готовила это застолье. Самой от себя теперь противно. Дура, тысячу раз дура! Развесила уши, размечталась! И как больно! Господи, как же больно...

Не знаю сама, как у меня еще сил нашлось спокойно и без эмоций произнести:

— Тамара сказала, что ты меня сюда позвал.

— Я позвал? — переспросил он таким тоном, что Тамара сразу занервничала.

— Э-э, — издала она смешок. — Ну да... мне там кто-то сказал, что ты искал Зою...

— А там тебе никто не сказал, чтобы ты угомонилась уже и не лезла, куда не просят? — рявкнул он.

Я даже слушать не стала, как она юлит и оправдывается. Развернулась и пошла к дому, ступая тяжело, как старуха. А он даже слова мне не сказал, не отправился следом, не попытался извиниться. Ничего.

Когда подошла к дому, меня кто-то окликнул. Наверное, Николай. Я плохо соображала и думала лишь о том, чтобы скорее уединиться, где можно будет не держать все в себе. Потому что, чувствовала, изнутри уже рвался наружу плач, заставляя горло судорожно сжиматься.

Не оглядываясь, я поднялась на крыльцо, на автомате скинула на веранде шлепки и босиком зашла в дом. К счастью, Надежды Ивановны еще не было. Потому что не успела я добежать до своей комнаты, как тихо завыла. А там уже рухнула на кровать лицом в подушку и разревелась.

Я даже не слышала, что