После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских

Администратор показывает мне кабинет, и я распахиваю дверь, готовый увидеть что угодно — кровь, бледное лицо, врачей, суетящихся вокруг.

Но вместо этого…

Ольга лежит на кушетке. Спокойная. Улыбающаяся. Даже румянец на щеках играет. Она поворачивает голову, видит меня и растягивает губы в довольной улыбке.

— Вадим, — выдыхает она мягко, протягивая ко мне руку. — Ты приехал.

Я замираю на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

Что, черт возьми, происходит?

Рядом с ней стоит врач — молодой парень в белом халате, лет тридцати, с небрежно зачесанными назад волосами. Он улыбается мне профессионально и кивает.

— Всё позади, — говорит он спокойно. — Угроза миновала. Небольшое кровотечение, но мы его остановили. Сейчас всё в норме. Малыш в порядке.

Я смотрю на него, потом на Ольгу. Она лежит, слегка прикрыв глаза, и выглядит так, будто только что проснулась после спа-процедур, а не пережила угрозу выкидыша.

Что-то не так.

Что-то здесь категорически не так.

— Ольга, — говорю я медленно, не сводя с нее взгляда. — Ты говорила, что у тебя кровь. Что тебе плохо.

— Ну да, — кивает она, не открывая глаз. — Было плохо. Но теперь всё хорошо. Доктор меня спас.

Я стискиваю зубы и перевожу взгляд на врача.

— Можно вас на минуту? — говорю я ровно. — За дверью.

Он моргает, явно не ожидая такого, но кивает.

— Конечно.

Мы выходим в коридор, и я закрываю за собой дверь. Врач смотрит на меня вопросительно, и я делаю шаг ближе, понижая голос.

— Сколько она вам заплатила?

Он вздрагивает, глаза расширяются.

— Простите?

— Не надо, — обрываю я его жестко. — Не надо этих игр. Сколько она вам заплатила, чтобы разыграть этот спектакль?

— Я не понимаю, о чем вы, — начинает он, но я вижу, как дергается его подбородок. Как он отводит взгляд.

Врет. Врет, как последний придурок.

Я делаю еще шаг, нависая над ним, и говорю тихо, но очень отчетливо:

— Слушай, давай без лишних проблем. Она — какая-то девчонка, которая тебе никаких неприятностей не доставит. А вот я доставлю. Серьезные. Если ты сейчас продолжишь мне врать.

Он бледнеет. Сглатывает. Отступает на шаг назад и упирается спиной в стену.

— Я… — начинает он, но голос предательски дрожит.

— Сколько? — повторяю я холодно.

Пауза.

— Двадцать тысяч, — выдыхает он наконец и опускает взгляд. — Двадцать тысяч рублей. Она сказала, что это… что ей нужно, чтобы вы поверили. Что это важно.

Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри разливается ледяная ярость.

Двадцать тысяч.

Двадцать чертовых тысяч, чтобы развести меня, как лоха.

— Понятно, — говорю я ровно и открываю глаза. — Деньги без проблем. Я понимаю, что всем нужно на хлеб зарабатывать. Ладно. Идите.

Он моргает, не веря, что всё обошлось так легко.

— Вы серьезно?

— Идите, — повторяю я жестче. — Я с ней сам разберусь.

Он кивает, благодарно выдыхает и быстро уходит по коридору, даже не оглядываясь.

Я стою еще минуту, собираясь с мыслями, а потом разворачиваюсь и захожу обратно в кабинет.

Ольга всё так же лежит на кушетке, но теперь приподнимается на локтях и смотрит на меня с легкой тревогой.

— Вадим? Всё в порядке?

— Ты что, думала, ссать мне в уши можешь своим враньем? — говорю я тихо, закрывая за собой дверь.

Она замирает.

— Что?

— Ты привела меня сюда, — продолжаю я, делая шаг ближе. — Разыграла этот цирк. Думаешь, я в него поверю?

Лицо Ольги бледнеет, и она быстро качает головой.

— Нет, Вадим, это неправда! Это… это действительно было! Спроси у доктора!

— Я уже спросил, — обрываю я ее холодно. — Он мне всё рассказал. Двадцать тысяч, Оль. Ты заплатила ему двадцать тысяч, чтобы он подыграл тебе.

Она вскакивает с кушетки, глаза наполняются слезами.

— Это ложь! Он врет! Вадим, я не…

— Хватит, — рычу я, и она замолкает, вздрагивая. — Хватит мне врать, черт возьми. Я устал. Я устал от твоих игр, от твоих манипуляций, от всего этого дерьма, которое ты творишь!

— Вадим, пожалуйста, — всхлипывает она, протягивая ко мне руки. — Поверь мне. Это правда. Я беременна. Это твой ребенок.

Я смотрю на нее долго, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Окей, — говорю я наконец ровно. — Давай так. Поедем в другую клинику. Которую я скажу. Сразу поедем на УЗИ. Сразу послушаем сердцебиение. Если малыш действительно у тебя в животе, как ты говоришь, я увижу его своими глазами.

Ольга замирает, и я вижу, как по ее лицу пробегает тень.

— Но… но сейчас нельзя, — бормочет она быстро. — Мне нужно полежать, врач сказал…

— Какой врач? — усмехаюсь я зло. — Тот, которому ты заплатила? Всё, Оль. Игра окончена. Едем. Сейчас же.

Она отступает на шаг, качает головой, и слезы текут по ее щекам уже по-настоящему.

— Вадим, не надо…

— Едем, — повторяю я жестко и хватаю ее за руку. — Или ты признаешься прямо сейчас, что всё это было вранье?

Она молчит, дрожит всем телом, и я вижу, как она ломается. Как признает поражение.

— Я… — шепчет она сквозь слезы. — Я просто хотела, чтобы ты остался. Чтобы ты не выбрал ее.

— Значит, ты не беременна, — говорю я глухо.

— Беременна! Беременна! — повторяет она. — Поехали в клинику, хорошо! Поехали! Куда скажешь! Я докажу тебе! Я сделала это… просто потому, что хотела вернуть тебя, твое внимание… Ты так отстранился от меня в последнее время…

Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя, как закипаю. Значит, она всё-таки беременна. Вот только я всё еще не верю, что ребенок мой. Мне нужно подумать. Нужно выяснить, можно ли сделать ДНК-тест до его рождения. Я не могу ждать так долго.

Я открываю дверь палаты и почти выхожу, как слышу голос Ольги мне в спину.

— Вадим! — кричит она. — Если ты сейчас уйдешь, если выберешь ее, то поверь мне, я расскажу ей всю правду о том, как ты умолял меня родить тебе ребенка!

Глава 28

Настя

Раздается стук в дверь. Резкий. Настойчивый.

Я вздрагиваю и открываю глаза. Сердце подпрыгивает, будто предчувствуя беду.

Вадим ушел лишь два часа назад, неужели решил снова вернуться? Но он же знает, что я не хочу его видеть…

Встаю тяжело, придерживаясь за спинку дивана, и иду к двери. Смотрю в глазок и замираю. Ольга. За дверью стоит Ольга и настойчиво тарабанит в дверь.

— Открывай, Настя, я знаю, что ты дома. Не бойся, — громко говорит она.

У меня внутри всё