Вторая жизнь Тейлы Айрвуд - Таэль Вэй

— Ну, было эффектно, — кивнула Селеста, жуя. — Я, честно говоря, думала, что тебе вручат грамоту за разрушение недели, но ты была крута и, между прочим, я такое впервые вижу — чтобы Барс вот так пришёл к кому-то добровольно.

Лена смущённо усмехнулась, откусила от булочки.

— Ты думаешь, он переживал?

— Думаю, если бы он не был Барсом, он бы принёс тебе цветы и вырезал сердечко из хлеба, но так как он Барс — пришёл, буркнул и ушёл. Что для него, между прочим, максимум эмоций.

Лена прикусила губу, не отвечая.

— А Винсент? — добавила Селеста осторожно. — Ты с ним?

— Я не знаю, — честно призналась Лена. — Он мне нравится, но, когда он рядом — как будто шумно, а с Барсом наоборот.

— Спокойно?

— Точно, но не скучно.

Селеста мягко кивнула и вдруг сказала.

— Тогда слушай себя. Не головы вокруг, а то, что внутри. Она, в отличие от остальных, не врёт.

— Я тебе кое-что не рассказала, — сказала Лена, когда они уже доедали пирог, и в комнате снова воцарилась уютная тишина. — На тренировке, до того, как я потеряла сознание. Винсент меня поцеловал.

Селеста застыла с чашкой на полпути к губам, потом поставила её и уставилась на Лену с выражением «ну-ну».

— Он. Поцеловал. Тебя. — Она выговорила это, будто проверяла, правильно ли поняла.

Лена кивнула, слегка смущённо, глядя в сторону.

— Просто вдруг и в тот же момент — этот порыв. Я даже не успела понять, что чувствую.

— Да уж, Винсент — он такой. — Селеста скрестила руки на груди, прищурившись. — Знаешь, о нём ведь ходят слухи. Лавелас, сердцеед, бабник — выбери любое. Только в красивой обёртке. Хотя не спорю, обёртка эффектная.

Лена тихо хмыкнула.

— Он внимательный и заботливый, даже нежный, когда хочет, но я не уверена, что он чувствует ко мне что-то настоящее. Мне кажется, я просто вовремя попалась или не такая, как остальные.

— А ты сама чего хочешь?

— Вот в том-то и дело. Не знаю. Он — это вихрь. Он будто бы постоянно подталкивает меня — к себе, к магии, к изменениям, я иногда не успеваю понять, кто я рядом с ним.

Селеста чуть наклонилась вперёд, взглянула внимательно.

— А Барс?

Лена чуть подалась вперёд, губы дрогнули. Она открыла рот, но тут же прикусила нижнюю губу, будто спохватилась. Пауза повисла между ними, густая, как дым. Потом она всё же сказала, негромко.

— Он видел наш поцелуй. Рассмеялся, кинул саркастичную фразу и ушел.

— Ну, это классика Барса. Что угодно спрятать за насмешкой.

— Но он не даёт ничего такого, чтобы я могла подумать: «я ему нравлюсь». Никаких намёков, никакого интереса, никаких знаков. Ничего, что бы притягивало.

— А может, он и есть этот знак? — негромко сказала Селеста. — Он рядом. Всегда, когда ты не ждёшь. Он не давит, а просто держит дистанцию. Может, потому что боится.

— Или потому что я ему не нужна.

— Или потому что ты ему важна, — мягко поправила Селеста. — Знаешь, кого боятся больше всего? Тех, кто может зацепить по-настоящему. Винсент, может, и поддался чувству, а Барс, может, сдерживает что-то, с чем сам не может справиться.

Лена долго молчала, размышляя над словами подруги.

— Я не хочу быть ни чьим выбором «по случаю», и не хочу угадывать. Просто не хочу быть снова не той.

Селеста дотронулась до её руки.

— Ты — та, кого выбирают сердцем, а всё остальное — приложится. Только не бойся смотреть в ту сторону, где тише. Иногда именно там — всё самое настоящее.

Когда Селеста ушла, Лена осталась одна и не хотела больше думать. Ни о поцелуе, ни о том, что видел Барс, ни о том, что теперь с этим делать. Всё казалось слишком насыщенным, запутанным, и всё, чего ей хотелось — это тишины.

Лена легла, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, решив просто восстановиться, не анализировать, не переживать, не бежать мыслями вперёд, но стоило ей погрузиться в полудрёму, как мысли вновь ожили. Только теперь — не мысли, а образы.

Она стояла босиком на гладкой траве, будто в забытом уголке леса, где ветер шепчет только тебе. Вечернее золото скользило между деревьями, а перед ней — Барс. Он просто подошёл и, не говоря ни слова, взял её за талию.

Они танцевали без музыки. Он вёл её легко, как будто знал каждый её шаг заранее. В какой-то момент поднял её в воздух — и это не было метафорой. Она взлетела, закружилась, ветер обвил её лодыжки, а Барс держал её уверенно, крепко, как будто она принадлежала его стихии.

А потом он прижал её сильнее к себе и поцеловал.

Без разрешения — просто будто бы потому, что не мог иначе. Поцелуй был не горячим и не сдержанным — он был другом, как будто она уже знала этот вкус. Как будто он всегда был где-то в ней.

И вдруг она проснулась, резко вдохнув.

Комната была пуста, но сердце стучало, как после бега. Лена не знала, что это значит, но проснулась с ощущением, будто он был рядом.

На следующий день Лену выписали из лазарета — по настоянию самой профессора Саллин, которая, похоже, считала, что ничто не лечит так, как учёба. Домовые, фыркнув, собрали ей вещи, и к первой паре Лена уже сидела в аудитории, держа в руках перо и делая вид, что всё под контролем. На самом деле — не совсем, но привычка притворяться помогала не хуже зелий.

После занятий по зельям, Лену окликнули у выхода из аудитории.

— Айрвуд. К заведующей кафедрой стихий, — сухо сказала ассистентка в сером плаще. — Немедленно.

Лена напряглась. Она ожидала выговора, порицания или, в худшем случае, отстранения, но, когда вошла в кабинет, её встретила строгая женщина с белыми как снег волосами и глазами цвета стали — профессор Саллин.

— Садись, — коротко сказала она, не отрывая взгляда от листов.

Лена послушно опустилась на стул, сжав ладони на коленях.

— Ты знаешь, что произошло на последнем уроке?

— Да, — тихо ответила она. — Я сорвалась. Поток воздуха вышел из-под контроля. Простите…

— Я тебя не за прощением позвала. — Профессор отложила бумаги и впервые посмотрела на Лену прямо. — То, что ты сделала, не под силу большинству второкурсников, а ты — первый.

Лена молчала, не зная — радоваться или бояться.

— У тебя мощный потенциал. Возможно, врождённый канал. Возможно, спящий дар. Возможно, ещё что-то. Мы не будем гадать, а проверим.

— Проверим?

— Тебе будет назначен