Вторая жизнь Тейлы Айрвуд - Таэль Вэй

Возле массивной стойки с латунными табличками сидели два коменданта: комендант мужского крыла — плотный, с серой бородкой и вечно надутыми щеками, и сухопарая, с вечно недовольным выражением лица, комендантка женского.

Оба следили за Леной и Винсентом с той въедливой подозрительностью, которая выдаёт в человеке человека с властью — пусть и ограниченной, но зато неоспоримой. Особенно зорко их взгляды цеплялись за руки — не касаются ли, за расстояние — не слишком ли близко, и за лица — не слишком ли довольны собой.

Лена почувствовала их внимание кожей. Винсент лишь слегка усмехнулся, не оборачиваясь. Лена же машинально прибавила шагу.

И тут он, как назло, решил добавить масла в огонь.

— До завтра, Айрвуд, — сказал он чуть громче, чем следовало, и, игнорируя прожигающие взгляды комендантов, легко притянул Лену за талию, звонко чмокнул в щёку и с невозмутимым видом — а может, нарочно весело — направился в сторону арки мужского крыла.

Коменданты замерли, как две статуи, а Лена покраснела до ушей. Она прошипела сквозь зубы:

— Придушу, клянусь.

— Добрый вечер, — всё же вежливо кивнула она, проходя мимо стойки.

Оба переглянулись. Комендантша смерила её внимательным взглядом, задержавшись на затылке, как будто проверяла, не прячется ли там кто-то ещё.

— Напоминаю, — произнесла она с холодной вежливостью, — мужчины не могут входить в комнаты женского крыла без официального пропуска, даже если это преподаватели или кураторы.

Лена вздохнула и, закатив глаза, пробормотала:

— Учту. Спасибо.

— Лучше бы запомнила, — добавила та, но Лена уже свернула за угол, поднимаясь на свой этаж.

Дверь в комнату приоткрылась с лёгким скрипом. Внутри всё было по-прежнему — аккуратно заправленная кровать, сложенные книги, чашка, оставшаяся на столе после завтрака и домовой. Маленький, взлохмаченный, в старом жилете с потерянной пуговицей, он сидел прямо на её столе и держал в руках документ, перевёрнутый вверх ногами.

— Тебя никто не учил, что рыться в чужих бумагах неприлично? — усмехнулась Лена, закрывая за собой дверь.

— Я не рылся, — обиженно буркнул домовой. — Это уведомление для тебя. Принёс как положено под роспись.

Он протянул ей лист с официальной печатью Академии. Бумага была плотной, с тонкой золотистой каймой. Лена развернула и начала читать:

"Официальное уведомление от администрации.

Настоящим доводим до сведения студенки Айрвуд Тейлы, что в связи с плановой межсеместровой паузой, Академия приостанавливает очные занятия в период с второго понедельника нового месяца и до воскресенья. Общежития будут закрыты на санитарную очистку и частичную реставрацию.

Всем студентам необходимо освободить комнаты, сдать ключи и выехать с территории кампуса не позднее 18:00 последнего учебного дня.

Транспорт до ближайшего межгородского портала будет предоставлен Академией. Студенты, не имеющие возможности временно покинуть территорию кампуса, обязаны подать соответствующее заявление в деканат не позднее, чем за 3 дня до начала паузы."

Под текстом аккуратной каллиграфией было выведено:

«Подписавшийся подтверждает, что ознакомлен с содержанием уведомления и обязуется соблюдать указанные сроки и требования.»

И под этим — пустая строка для подписи.

Лена выдохнула и взяла перо, обмакнув его в чернильницу, стоящую рядом. Роспись легла чётко, почти автоматически — как будто тело подписывало, а разум всё ещё зависал где-то между словами «пауза» и «выехать».

— Хочешь — помогу паковаться, — предложил домовой. — В обмен на печенье.

— Сначала напомни, где взять коробки, — хмыкнула Лена. — А потом можешь выносить хоть мои носки. Главное — не трогай амулеты.

Она ещё раз пробежалась глазами по тексту. Дом. Каникулы. Пауза.

И почему-то — образ Барса, на секунду вспыхнувший в памяти.

После ужина и долгожданного горячего душа Лена наконец почувствовала себя человеком. Влажные волосы заплетены в свободную косу, легкий халатик поверх ночной рубашки — всё говорило о том, что она, наконец, дома, хотя бы в этой своей временной Академии-комнате.

На столе, рядом с фонарём, уже лежал лист плотной бумаги, чернильница и перо. Лена села, подперев щеку рукой, и начала писать:

«Дорогие мои,

На следующей неделе — каникулы, и я обязательно приеду. Думаю, доберусь к вечеру в следующий понедельник, если портал не подведёт. Пожалуйста, не готовьте слишком много — просто хочу увидеть вас.

Обнимаю. Ваша Тейла.»

Она подула на чернила, аккуратно свернула письмо и спрятала в конверт. Завтра с утра отправит через городскую почту, а сейчас можно и лечь. Учёбу она оставит на выходные — пусть хотя бы один вечер будет свободным от зачётов, зачарований и вообще всего.

Она зевнула, выключила свет, и нырнула в кровать с тем чувством, когда ничего не болит, никто не орёт, и впереди — пусть и короткий, но всё-таки отпуск.

Я проснулась рано, по выходным — редкость. Не было ни звонка, ни постороннего шума — просто что-то внутри сказало: вставай.

Поднялась, потянулась и накинула лёгкое платье, которое не нужно было зашнуровывать, застёгивать или как-то особенно носить. Просто платье: свободное, домашнее.

Спустилась в столовую, нашла Кая и Селесту, выпила две кружки молока с тёплой булкой, поболтала ни о чём. Думала потом вернуться в комнату и зарыться в книги — всё-таки надо разгрести хвосты до начала зачётной недели.

Поднимаясь по лестнице, я вяло вспоминала: по зельям — доклад, по магии пространства — тестовая практика, по теории магических каналов — пересдача, ох. Всё бы ничего, если бы не потоки.

Я уже достала ключ, когда вдруг уловила какое-то движение в комнате. Сначала подумала — домовой.

— Привет, — сказал Винсент, сидящий у неё на подоконнике с видом, будто это его личные покои, а она гость.

Лена застыла в дверях, будто вросла в порог. Первое, что вспыхнуло в голове: «Какого хрена?» и прежде чем успела остановиться, сказала это вслух:

— Какого хрена?..

Винсент даже бровью не повёл и не теряя ни секунды, с дьявольской ловкостью шагнул вперёд, схватил её за локоть и втолкнул обратно в комнату, аккуратно захлопнув дверь за её спиной.

— Ты чего творишь?! — Лена всё ещё пыталась осознать реальность.

— Хотел пригласить тебя погулять, — совершенно спокойно сказал он. — По городу перед отъездом. Купим подарки твоим. Думаю, они будут рады. Да и ты подышишь свежим воздухом.

— Сегодня у меня подготовка, Винсент, — нахмурилась она. — Нужно сдать все зачёты и хвосты до каникул.

— Завтра подготовишься, радость моя. Я помогу, — его голос был мурлыкающим.

Она прикусила губу. Сказать, что у неё нет денег на покупки, — значило показать уязвимость, а она терпеть не могла чувствовать себя беспомощной. Особенно перед ним.

— Ладно, — кивнула она чуть тише. — Нужно расслабиться, да и тебе компанию составлю.