Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

родственников была только бабка да покойный отец. Остальные примазываются. Но я инкогнито. И надеюсь на твое умение хранить важные тайны, дружище. Ваше умение: Ли, тебя это тоже касается.

Красотка, которая до этой минуты совершенно бесцеремонно рассматривала все еще злившуюся Агату, изогнула изящную бровь.

— Мне нужен браслет королевской невесты. И не кривись, я ведь помню, что он у тебя лежит в сундуке под северной лестницей, Ник.

— Зачем тебе? Надень на девушку свой и расслабься. Никто не тронет…

— Я же не спрашиваю, зачем тебе его прятать, согласись. Плачу сто золотых, и ты отдаешь мне его прямо сейчас. А я забываю… сам знаешь о чем. По рукам?

Агата лишь хлопала рядом глазами, старательно делая вид, что она точно «в теме». И конечно же — деньги ее. Ее ведь, да? Ха, да откуда у нее столько денег? Она что, похожа на миллионершу?

Ювелир молча взял жену за руку и ушел, оставив незваных гостей разглядывать сверкающую драгоценностями витрину. Агата и разглядывала — пока считала про себя до тридцати. Так себе был ассортимент, между прочим. Ни изящества, ни особой изысканности. Строго для публики из приграничного городка.

— Что еще за браслет, Руд? — тихо и ровно, гордясь своей выдержкой, спросила тигрица. — Во что ты меня снова впутываешь⁈ Какие, ко всем драным ягам, скажи мне, королевские невесты?

— Тш-ш-ш. Это очень могущественный артефакт, — Рудольф, обхватив Агату за талию, таинственно шептал ей прямо в ухо. — Очень секретный. Поэтому не ори на весь рынок, пожалуйста, и на меня не кидайся. Тебе ведь нужна защита от местной магии?

— Пф! За такие деньжищи я и сама от кого хошь защитюсь… защищусь… защи… в глаз дам, короче.

— Тебя не смогут арестовать, похитить, заколдовать, изнасиловать. Хозяйка браслета неприкосновенна. Даже ее бессознательное тело не тронут. Которое в глаз дать не успело. Так понятней?

И мурлычет-то как кот, так ласково, так убедительно… Аж мурашки по спине идут. Когда ей вот так объясняют — Агата на что угодно согласится. Хотя, конечно, дорого и очень. Не стоит оно того, право слово.

Молчаливый ювелир явился действительно быстро. То ли впечатлился завуалированным предупреждением Рудольфа, то ли волновался за целостность лавки. Сделку заключили мгновенно, и на запястье Агаты быстренько оказался тот самый браслет.

Вот это украшение разительно отличалось от ассортимента сверкающих витрин. Воистину королевская драгоценность, филигранная, тонкая, почти невесомая. Словно веточка изморози на руке, посверкивал он мелкими искрами, вероятно, бриллиантовыми (кто знает, какие в этом мире у них драгоценности). Агата невольно залюбовалась.

И лишь выйдя на улицу (не иначе как на свежем воздухе мозг заработал в полную силу) сообразила, что теперь она этому хвостатому жулику должна кучу денег! А он, словно прочтя ее мысли, шаг ускорил, ускользая из Ювелирного переулка на площадь. Еще пара минут — и она потеряет его в толпе.

— Руд, стоять! — рявкнула — так рявкнула, и магия Альфы должна была действовать безотказно. Но он… бежал дальше! — Ах, паршивец! Рудик, пожалуйста, остановись!

Волк затормозил, словно его на бегу подстрелили.

— Да, моя суровая госпожа? Внемлю.

Догнала, крепко вцепившись в его могучую руку, с удовольствием ощущая перекат выпуклостей предплечья. Ух! Так бы и трогала.

— Ну кто тебя просил, серый? Я ведь теперь тебе денег должна — целую кучу! И что с этим делать?

— М-м-м… дай-ка подумаю. Как насчет оплаты натурой? Ай! Драчливая госпожа, я ведь только предположил! Да и то — не прямо сейчас! И вообще, в постели мне хотелось бы поучаствовать в традиционных играх, но если ты так желаешь…

Она бы ударила его снова, если бы не странное ощущение, что он вовсе не флиртует с ней, а просто отвлекает внимание. Рудольф так и стоял к ней боком, напряженно всматриваясь в лица прохожих и думая совершенно о чем-то своем.

— Я серьезно спросила, Рудольф! Если ты такой богатый, то зачем тебе я? И браслет этот… Давай его снимай к чертям и неси обратно, и я…

Волк вдруг отчетливо скрипнул зубами, крепко сжав ее локоть, рванул девушку, разворачивая к себе лицом. Агате внезапно пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Ого! Да она скоро будет макушкой ему до пупка. Ну хорошо: до середины груди. Все равно — ничего себе скорость роста!

— Агата, ты пойми, это все, чем я могу тебя отблагодарить… ну, за ту ночь. Ты меня спасла, помнишь?

Она вяло поморщилась. Звучало даже интересно, если не вспоминать, конечно, что в «ту ночь» они спали порознь в избушке и отбивались от патруля между делом.

— Вспомнил тоже, — фыркнула Агата. — Да я тыщу раз уж об этом пожалела! Слушай, отпусти меня, хвостатое недоразумение!

Он, забывшись, действительно вцепился пальцами в ее плечи, даже немного встряхнул.

Упрямо прищурившись, девушка попыталась все же снять украшение. И… убедилась лишь в том, что это в принципе невозможно.

— И как это понимать⁈

Волк блеснул лукаво глазами и хихикнул:

— Браслет королевской невесты может с нее снять лишь король. Да и то — когда женится. А нашему уже седьмой век, то-то обрадуется Зигмунд третий!

Не догнала. Хотя быстро бежала, но он ловко скрылся в толпе. Зря Агата надела новые сапожки, вот в своих ботинках она бы его точно поймала. И убила. Потом оживила бы и снова убила. И так десять раз. Но — серенький волчок оказался уж очень быстрым. И хитрым. И красивым. Стоп! А вот последнее уже лишнее.

Пыхтя от злости, тигрица вернулась домой. Прогулка ее совершенно не успокоила, зато доставленный из ресторана обед несколько примирил с суровой реальностью. Много мяса, рыба, восхитительные овощи в сырном соусе и десерты. Пожалуй, за такое она готова простить своему «властному оруженосцу» все его прегрешения. Ну или хотя бы не убивать его до смерти. Так, покалечить чуток.

С наслаждением уничтожив свою порцию, Агата лениво рассматривала браслет, краем чуткого уха уловив тихий скрип входной двери. Явился, прохвост. Судя по запаху, прокрался в кухню и замер, поди, на пороге, у нее за спиной.

— Заходи, что застрял. Убивать сразу не буду. Спасибо за обед, присоединяйся.

Она царственным жестом указала своему невидимому гостю на место напротив.

— Слово даешь, жестокая моя госпожа?

Яги! Ну за какие такие грехи все мужчины вокруг бедной-несчастной тигрицы разговаривали такими обворожительными голосами? От одного только бархатного тембра хотелось мурлыкать. Да это змей-искуситель какой-то, а не волк!

— Что «не буду» или что «не сразу»? Садись, садись, драгоценный мой. Ешь и рассказывай всё, только честно. А то ведь совсем