Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

застал ее верный оруженосец. Что-то рыкнув свирепо, вытащил ее трясущуюся, мокрую и скулящую совершенно не по-тигриному, резво раздел, показательно закрывая глаза и даже отворачиваясь, завернул в огромную и пушистую простыню и отнес в спальню наверх. Агата лежала в уютном кольце волчьих рук и думала почему-то о несправедливости мироздания. И о том, что даже дыхание ведь не сбилось у парня от поднятия ее увесистой тушки на второй этаж по крутой лестнице. А еще — за весь вечер она впервые ни разу не вспомнила о Канине. Исцеление? Неужели Жозеф Лур станет для нее тем самым лекарством? Больше подумать не успела она ничего. Уснула еще по дороге, совершенно вымотанная борьбой с собственной сущностью.

А Рудольф, осторожно укладывая это свое «самое главное в жизни везение», старался совсем не дышать. И не смотреть очень старался. Получалось плохо. Он в своей жизни еще не видел такой красоты. Даже русалки проигрывали в стати и плавности линий безупречному телу тигрицы.

Очень даже прекрасно, что рядом с ней он находиться не будет. Соблазнов поменьше.

Вздохнул волк и вышел. Хороша ягодка, ой хороша, да не его поля, похоже.

20. Невеста короля

Еще накануне свидания Руд госпожу свою предупредил, что намерен отсутствовать «по делам» всю грядущую субботу. Нет, к моменту, когда Агата разверзла свои светлы оченьки и вышла на кухню, завтрак был на столе, как и записка с «инструкцией по использованию дома» и расписанием обеда вместе с вполне своевременным ужином.

Тигрица тяжко вздохнула. Ну да, и как она все эти годы жила без своего персонального волка? Без его правоты и расчетливости. Пропадала, конечно. Наглый такой, да еще и командует. Она, может, сама и просила, но меру надо знать! На эдакий тотальный контроль Агата не рассчитывала. Этак скоро Рудик белье выбирать будет, в каком ей ходить. Вот попадись он сейчас под руку — все бы высказала. Но волк предусмотрительно смылся, и ей оставалось лишь только бессильно ворчать.

Послонявшись по дому сразу же после завтрака (во всем нарушая инструкции), Агата совсем заскучала. Вспомнила, что волк накануне отчего-то упорно пытался привести ее к ювелиру, но — не сложилось. Пересчитала свои золотые и решилась. Дорогу к местному рынку она уже почти помнила, а там и спросить было можно.

Переоделась в «почти дамский» брючный костюм, повертелась слегка перед зеркалом, изобретая из гривы волос некое подобие модной местной прически, как вчера у дам в ресторане, но попроще. Эти все манипуляции ее успокаивали. И правильно Руд свалил, хоть она очень на это и злилась. Не бесил ее хоть всеми этими своими… мускулами и взглядами красноречивыми. И вообще — чем больше она его рассматривала, тем труднее было не любоваться. Парнишка взрослел на глазах, отъедался, и его эта вчерашняя помощь… О нет. Не думать, Агата! И поцелуи в пещере тоже стараться не вспоминать.

Лучше подумай о том, как ты завтра на лошади (незнакомой!) поскачешь так резвенько… по королевскому парку в сопровождении мага. Такого гибкого, мощного. Он даже вилку держал соблазнительно… Р-р-р! Чертова эта тигрица: мало того, что неполноценная, так еще и вся такая озабоченная — кошка драная, а не хищница! Справится ли она с этой блудливой натурой? Ей все чаще казалось, что нет, что придется поддаться инстинктам, и Жозеф явно подойдет для этих целей, во всяком случае, она потом расстанется с ним без малейшего сожаления, тем более, что когда-нибудь ее найдут — обязательно ведь, непременно.

Покачиваясь от терзающих ее переживаний, Агата вышла из дома, поозиравшись немного, сориентировалась и пошла, «ветром гонимая» в сторону рынка. Старалась выглядеть строго и деловито, делая вид, что спешит куда-то по срочному делу. Куда? Ах, да! К ювелиру, конечно. Зачем-то. Чтобы тигриные дурные мысли в голову человечью не лезли.

Лавочка ювелира действительно нашлась быстро. Изящная вывеска зазывала состоятельных посетителей, а вырезанный на двери сложный знак (вероятно, местная руна) фонил охранной магией, как кусок радия — излучением.

Только было собралась она эту дверь толкнуть, как что-то ее остановило. Прислушалась, оглянулась — в полутемном и тихом проулке рынка никого больше не было. Осторожненько прислонилась к двери, лишь слегка приоткрыв ее. Заглянула тихонько внутрь.

Какой сюрприз! В лавке, возле роскошной (по местным меркам, конечно), сияющей всеми огнями витрины стояла весьма симпатичная девушка. Судя по бархатному синему костюму (под цвет стен и подложки витрин) — хозяйка-«ювелирша». Темноволосая, яркая, миниатюрная. Она была полной противоположностью рослой Ататы. Красавица что-то нежно и страстно щебетала мужчине, поддерживающему ее… нет, все-таки не за талию, а определенно, существенно ниже. Ухажер ювелирши стоял ко входу спиной, но узнала его баронесса Гессер моментально.

Ей показалось, что она даже запах знакомый почувствовала. Серый негодник! Да как он посмел⁈ Пока она там изнывала от скуки, он тут… явно прекрасно проводит время. Что-то шепчет своей даме на ушко и нежно поглаживает все то, что пониже корсета.

Тигрица отпрянула, гневно сопя. Сделала шаг в сторону, метнулась обратно, снова отскочила, сжимая кулаки. Отчего же она так ярится, если сама отвергала все притязания своего оруженосца? Если неоднократно давала ему понять, что никаких отношений между ними не может быть никогда? Ау, Агата, он — не твоя собственность! Не стоит рычать, и дверь со всей дури толкать тоже не стоит! Сжала зубы и…

— Тш-ш-ш, подсматриваем?

Горячее дыхание обожгло ухо, мужская рука закрыла рот.

— Ты⁈ А как же, а… а кто же? Как так-то? — промычала нечелнораздельно в мешавшие пальцы.

— Только ты не кусайся, моя любопытная госпожа. Приревновала? А что, я бы тоже не против погладить кого-нибудь ниже талии. Ай! Я же просил не кусаться!

— Да я сейчас тебя! Я!

Громко хохочущий Рудольф просто втолкнул ее в лавку. Появление весьма живописное: она — красная, злая, полыхающая от ярости, и он — задыхающийся от смеха и потрясавший все же укушенной рукой.

Пара у витрины, застигнутая врасплох, нисколько даже не смутилась. Мужчина наконец оглянулся, и Агате лишь оставалось мысленно дать себе по голове чем-то тяжелым. Кроме костюма больше ничем они с Рудом похожи не были. Как ей только пригрезилось? Чертова кошка опять все испортила.

— Разрешите представить вам, баронесса, моих старых друзей, сьерра Оникса с супругой.

— Моро? Быть не может⁈ Это же невозможно, ты же уже раза четыре погиб, если верить твоим добрым родственничкам. Кстати, они задолжали мне круглую сумму, я их расписками скоро начну набивать подушки.

— Не знаю, о чем ты, дружище. У меня прямых кровных