Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

и на случай, если вечера станут жаркими. Или — если вдруг ей придется остаться в Уриане, например. Красное бархатное, очень закрытое, она выбрала сама, несмотря на брезгливые гримасы оруженосца. Он явно считал, что столь яркий цвет вульгарен, но что бы этот мужлан понимал в женских туалетах! К платью прилагалась крохотная шляпка-цилиндр, до того Агату восхитившая, что она немедленно потребовала завернуть весь комплект. Пара «мужских» туалетов, сшитых на женщину, тоже нашлись: бархатные штаны, приталенные жилеты в их цвет, тонкие батистовые блузы.

И все — с кружевами, на пуговках и крючочках с петельками. Агате хотелось стонать, вспоминая родной трикотаж, лайкру и флок. А белье? Да этот… бюстье пока перед сном расшнуруешь, пока все крючочки расцепишь — впору уже обратно одеваться! И что же ей делать со всем этим? Волк смотрел очень насмешливо. Служанку нанять она не могла, да и не хотела. Терпеть не могла чужого присутствия в своей жизни. Ей хватало и Руда. Трусики на резиночках, панталончики с завязочками — боже, какой лютый ужас ей предстоит пережить! Хорошо еще, чулки с поясом были во всех мирах одинаковы. Бедные местные женщины!

После утомительного посещения этой портнихи Агата иссякла. Хотелось есть, спать и на ручки.

А впереди был сапожник, бакалейщик и…

— Так. Моя грустная госпожа, мы идем к ювелиру. А потом я беру мерку с твоей тонкой щиколотки, оставляю тебя в ресторане и быстро все делаю сам. Таскать с собой полуобморочную тебя очень утомительно.

— Тебе не кажется, что один хвостатый слишком много на себя берет?

Предложение было весьма соблазнительным, но ей все больше казалось, что этот юнец с каждым днем все сильнее наглел. Слишком его стало много.

— Хорошо. Никаких больше хвостатых. Во-о-он там, видишь, через площадь стоит красный дом? От него ведет улица. Четыре квартала пройти, справа будет лавка и мастерская сапожника Вада. Тебе туда. Вот, держи деньги, тут все серебром.

— А ближе тут нет никого? — энтузиазм девушки очень быстро угас, и предложение оруженосца уже не было таким сомнительным.

— А ты сама расспроси. Рынок же. Только запомни: всем, у кого на плече имперский знак, надо кланяться, баронесса ты или нет — без разницы. Страже показывать ладонь правой руки, с остальными высокомерно. Встретимся дома, красавица.

— А! Руд, стоять! — она поймала уже ускользающего было волка за рукав тонкой рубашки, отчего та затрещала по швам. — Я тебя не отпускала. И… я не помню вообще, где наш дом.

Волк посмотрел на нее очень внимательно и серьезно. Потом шагнул ближе и зачем-то понюхал где-то за ухом. Очень странно вздохнул.

— И давно ты вот так… выпадаешь? Агата, да что с тобой?

Она не знала, что и ответить. Действительно — «выпадала». Настроение скакало, как бешеный заяц, вместе с мыслями. И она словно бы засыпала на полном ходу. Пожала плечами.

— Тогда в ресторан. Будем думать. Но мне действительно надо будет отлучится, есть дела в городе. Не грусти, распрекрасная госпожа.

В маленьком ресторанчике было темно и свежо. Время ужина еще не наступило, состоятельные горожане уже пообедали. Несколько запоздалых посетителей за разными столиками ели неторопливо и вели светские беседы.

Агате все кланялись, принимая ее, очевидно за боевую колдунью. Вот и отлично.

— Агата, скажи, а что ты знаешь о течках?

Пристально смотревший на нее волк был серьезен.

О, нет! Только не это! В родном мире у нее было все под контролем: когда звериная ипостась вдруг решительно заявляла о своем твердом намерении размножаться, Агата всегда надевала специальное кольцо-артефакт. И забывала о глупых кошачьих наклонностях. Мама Алиса не зря была ведьмой самого высшего уровня. Но колечко осталось в шкатулке на тумбочке. Хорошо, хоть пусета-сережка с противозачаточным эффектом осталась, вдетая в правое ухо.

Глаза у нее так округлились, что Руд снова тяжко вздохнул. На лице волка читалось: «Скажите, за что мне все это?»

— Проклятье, — голос Агату подвел очень красноречиво. — А ты откуда вообще знаешь?

— Запах. Я же просто дурею, как… мартовский кот. Хочется пушить хвост и бить морды.

— Ага, и все остальное.

Ей было совсем не до смеха.

— Всего остального мне хочется всегда. Есть, например. Жуй давай. Сколько у нас есть еще времени?

Агата послушно ковырялась в котлете. Аппетит как-то пропал.

— До чего? Тут, боюсь, поможет только харакири. Ты просто не представляешь себе, что такое это… эта. У тигра. Я, правда, тоже не представляю, у меня был артефакт. Только читала.

— До ухода из города. Лавочник что-то там говорил про заказ. Надо быстро взять и уходить.

Звучало все очень разумно. Если бы…

— До безумия время еще есть. Четыре-пять дней — это точно. Ты поможешь мне, волк?

Она, такая сильная, такая самоуверенная, сидела сейчас за столом, беспомощная и несчастная, словно маленький и несчастный детеныш. Смотрела своими светлыми глазами прямо на Руда, затравленно и умоляюще.

— Да, котенок.

18. Наследничек

Рудольф оставил Агату наедине с десертом, такую всю опечаленную, сумрачно размышляющую о свалившихся на ее белокурую голову неприятностях.

Как будто мало ему было своих проблем!

При Агате у него отлично получалось играть роль веселого деревенского простачка. Пусть так, нечего ей голову забивать всяческими глупостями. Со своими делами наследник клана Бурых разберется и сам, не хватало только, чтобы всякие тигрицы совали свои очаровательные носики в его семейные перипетии.

Что ж, он мужчина, он справится, сумеет. Конечно, Руд отлично знал каждый уголок этого маленького приграничного городка. Сейчас ему нужно было сделать сразу несколько очень важных дел. Для начала, как и советовала Агата — приодеться.

Мужской портной внезапно его сразу узнал и, расточая любезности, предложил целый ворох одежды. Волк быстро выбрал скромный и прочный, но весьма элегантный костюм, севший на его внезапно вытянувшуюся фигуру морфа так ладно, словно его на заказ сшили. Такой наряд, конечно, был слишком прост для Рудольфа из клана Бурых, но вполне подходил оруженосцу некоей баронессы Гессер. Выбрал еще пару рубашек, исподнее, жилет и второй костюм, чуть наряднее, и отправил посыльным по их с тигрицей адресу.

Он сильно лукавил, рассказывая Агате небылицы про жемчуг. Он вообще врал ей много.

Пожалуй, единственное, что было правдой — это его весьма скромный опыт в общении с женщинами. Отец был очень строг и никаких фривольностей в клане не поощрял совершенно.

Да и лет ему было тогда… Отправленный на лето из города к бабке в деревню (в наказание за проделки) единственный сын главы рода снова разочаровал его. И то, что его не