Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

о том, что ей делать. Похоже, на помощь ей родственники не спешат. Или закинуло ее так далеко, что сыскать очень трудно? И что делать? Придется ей обустраиваться в этом мире надолго. И стараться не наживать себе новых проблем. Таких, например, как тот маг, что ожидал ее теперь в городе. Красивый он все же: статный, какой-то хищный. Загадочный, а ей всегда нравились мужчины с загадкой, не то, что этот ее оруженосец, что прост, как его серый хвост.

А еще эти бабки… и Леший, и да! Ее любимые трусики грозились остаться воспоминанием — даже с очищающими заклинаниями они практически износились. Сменного-то белья у Агаты не имеется. Нужно было срочно вживаться в реалии. Благо, работа у них уже есть.

С этими позитивными мыслями Агата спускалась по трактирной лестнице, глазами ища волка за столиком. Увидела и замерла. Вот ведь… прохвост.

Вальяжно развалившись за коротким столиком в самом углу сидел Руд. А перед ним крутилась смазливая молодая подавальщица. Да не просто крутилась! Она его трогала, будто бы невзначай задевая то бедром, то коленом, медленно выставила солидную глиняную сковороду с яичницей, нарезала окорок, раскладывала хлеб, зачем-то юбку высоко подоткнув. Щебетала, наклоняясь демонстрировала высокую грудь в декольте. А волк был и вовсе не против. Благодушно щурился, что-то порыкивал низко. Глаза у него масляно блестели и в предложенное декольте исправно стреляли. Так бы ему и… оторвала весь хвост! Спокойно, Агата. Зачем тебе этот мальчишка? Совершенно не нужен, ты ему платишь, он работает. Правда же?

Он вдруг поймал ее взгляд и ощерился во всю белоснежно-зубастую пасть. Вот негодник, да что он себе тут надумал!

Решительно двинулась к столику, сразу же охладив своим видом прислугу. Та крылышки-то сложила, хвостик поджала и была такова. Не стала судьбу искушать: вид разъяренной тигрицы ее впечатлил.

— Присоединяйся, голодная госпожа. Что тебя так рассердило, красавица?

Агата молча взяла широкую вилку и отдала должное мастерству повара. Трактир был не дешев, но кормили тут отменно, даже на вкус ее, хищницы. Говорить не хотелось, но и молчать было глупо. Она заигралась в какие-то глупые игры. Пора заканчивать. Рабочие отношения — вот что самое оптимальное.

— До ворот города далеко? Что там сказала тебе Василиса, каковы наши планы?

Волк, задумчиво улыбаясь, разглядывал вилку.

— Полчаса тут ходьбы. Стражники скоро пробьют в колокол на главной башне крепостной стены — это ворота открыли. Спешить мы не будем, сначала обозы пройдут. Стража берет подать, с нас по серебряному, ну, может, еще мелочь какую, я попросил золотой поменять, сейчас принесут.

Он взглянул куда-то поверх головы тигрицы и улыбнулся. Той оставалось только зубами скрипеть и прятать под ресницами молнии. Нет, разумеется, она совершенно не может ревновать, это просто немыслимо! Чести много этому блохастому! Напомнила ему тихо и сдержанно:

— Нам сегодня надо еще снять жилье, купить еды, приодеться и что-то там сделать с посылкой. Ну, если ты не надумаешь тут остаться, конечно. Но за день работы оплаты вот даже не жди.

Этот наглец смотрел на Агату насмешливо? Ах, он!

Оглушительный гром вдруг буквально пошатнул здание трактира.

— Ты только под стол не полезь, моя смелая госпожа. Это тот самый колокол. Увольняться я не собираюсь, разве что… — он снова улыбнулся куда-то за спину Агате, — выходной буду брать раз в неделю. Мне все нравится. Доедай, и пойдем собираться. Нужно будет сделать еще кое-что.

— Раз в десять дней, — отрезала девушка. — А что у нас тут в кувшине, надеюсь, не жидкость для омовения рук? А напитки бодрящие тут подают? И я не наелась. Иди глазки строй — в дорогу пусть соберут еще хлеба и бутыль с питьем. Живо-живо, двигай лапами, дармоед.

Кстати, будь ее воля, она бы вообще его не отпускала. Ну… или два раза в месяц. Хорошо, что ума хватило язык придержать. Кто их знает, может, месяц тут и длится дней пятнадцать. Надо будет, кстати, этот вопрос выяснить. Читать и писать Агату быстренько «научило» простейшее лингвистическое заклинание. А в остальном она просто прикидывалась глупой блондинкой. С Рудольфом пока даже прокатывало, а вот дальше…

Волк посмотрел на нее с укоризной, молча поморщился и пошел исполнять все наказанное.

Спустя уже час они подходили к воротам. Ого, стена вокруг города действительно могла с полным правом называться «крепостной»! Огромные башни, пушки, высовывающие свои хищные носы из бойниц. И стражи — очень похожие на сказочных горных троллей: огромные, серые, но бородатые почему-то. И уши большущие. Этакие люди-слоны. А! Каменные идолы острова Пасхи. Агата видела их по телевизору где-то, запомнила эти рожи.

Стояла и пялилась на них совершенно неподобающе, пока волк что-то им втюхивал. Руками размахивал, злился, даже кричал. А потом нагло так закинул их с Агатой рюкзак на одно плечо, саму тигрицу на другое и пошел прямо в город, минуя огромные кованые ворота (которые она, между прочим, разглядеть не успела совсем!).

Ногами для вида подрыгала, вися на широком плече, и расслабилась. Ну висит, задом к небу. Подумаешь, невидаль. Так зато ботинки не сбиваются о мостовую. Охота ему себе грыжу зарабатывать — она и мешать не будет. К тому же на руках Агату Гессер очень давно никто не таскал. А то ж — свежие впечатления, новые открытия.

Волк свирепо сопел, пронеся ее целый квартал. Нервы он успокаивал, не иначе. Сгрузил девушку у какого-то серого каменного дома, внимательно рассматривая странные надписи на крыльце.

— Нам сюда, моя безголовая госпожа.

— Это почему безголовая? Что ты себе позволяешь, вообще?

Он вдруг навис над ней угрожающе, молниеносно став очень серьезным, и прошипел прямо в ухо:

— Киса. Это я не причиню тебе зла, даже не зная достоверно, откуда ты вот такая на мою голову свалилась. Потому что мне без надобности, и вообще я хороший. Но если ты будешь пялиться на каждого стража, забывая кланяться императорским магам со знаками, таращиться прямо в глаза сторожам и докладам, то тебя очень быстро сожгут. Даже не сомневайся. Жить если хочешь — помалкивай и смотри на меня.

Агата стояла, все еще красная от необычного способа перемещения, встрепанная и смущенная. Только рот открывала. И закрывала. Вот это был номер: все это время он знал и догадывался?

Стремительно развернувшись, Волк тихо поскреб темную дверь. Она отворилась, брякнув входным колокольчиком.

Темная лестница, темный прилавок, темная комната. Приунывшей было Агате вспомнилась детская сказка про черную-черную комнату. Стало немножечко легче. Раздались тихие шаги, загорелся фонарь на стене. Рядом — второй. С лестницы медленно