Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

палец к губам, схватила ее за руку и вытащила на крыльцо, затворив дверь очень тихо. Босая, в одной старой застиранной мужской рубашке (где только Рудик их брал?) и трусиках, Агата совершенно не была настроена на променад. Что этому блохастому от нее нужно? И почему — сейчас, а не после завтрака, например? Открыла рот, чтобы громко и нецензурно озвучить свое предложение, но взгляд волка ее остановил. Заставив пригнуться, Рудик запихал девушку в какие-то подозрительные кусты у крыльца, протащил еще пару метров и сел на траву, разместив девушку у себя на коленях. Снова приложил палец ей к губам и кивнул в сторону бани.

Там на крылечке сидела старуха, рядом был собран импровизированный столик из нескольких спиленных бревен, на столике — то, что осталось от вчерашнего ужина. У Василисы был гость, на которого она смотрела с нежностью невероятной, подперев щеку ладонью.

Существо явно пола мужского, судя по общим манерам и низкому рыку, раздающемуся от стола, с завидным даже для нечисти аппетитом доедало вчерашнего зайца. Невысокий, в соломенной шляпе, в белоснежной рубашке и домотканых штанах, подпоясанных искусно расшитым поясом, босой и заросший шерстью от макушки до пят. Какой-то… зеленый? Неужели Леший?

— Касатик, — бабка оторвалась от созерцания гостя и заговорила голосом, полным тепла. — Ты на гостей-то моих посмотрел ужо? Как тебе моя думка?

Агата ахнула было, но волк своевременно зажал ей рот ладонью. И не укусишь ведь.

«Касатик», сидевший к ним спиной, есть закончил, чинно вытер руки о траву, шляпу поправил и задумался.

— Хорошие ребятишки. Правильные. Деваха сильна, обертунша она, а колдует. Сила в ней древняя, кровная, правильная. Только глупая сильно. Но скоро ей жизнь мозги вправит, не сумлеваюся.

Тигрица таки укусила закрывшую ей рот ладонь. А то ишь, разгулялся он.

— А мужик? — бабка достала большой кувшин, из которого налила в кружку нечто темно-красное и протянула своему собеседнику.

— Волк-та? Могуч он, могуч, — (тут Рудик под ней приосанился). — И всей своей силы еще не знает. Большое будущее у него, вижу звезду его яркую. Ты с ним того, Василиса, поласковей. Еще пригодится тебе его дружба не раз. Я сказал все. Ты меня чем порадуешь?

Леший говорил медленно, тихо и очень степенно. Он все делал так, даже пил свой компот весьма важно.

Агата пихнула раздувшегося от внезапной значимости парня локтем в бок. Тот охнул беззвучно, но Леший вдруг вздрогнул и оглянулся. Повел носом и задумался. Потом подмигнул совершенно по-детски и развернулся к своей собеседнице. Не спалил. Тоже, наверное, решил загодя налаживать дружбу с этим… серым носителем яркой звезды.

Сам носитель снова зажал ей рот, при этом медленно приобняв, снял с коленок и, другой рукой пригибая, потащил снова в дом. Даже дослушать не дал! За что снова был больно укушен. И нечего брать привычку ее затыкать!

— Не, ну ты слышала, о моя неосторожная госпожа? Согласись, чистая правда!

— О, да, Казимир — звездоносец могучий. Ручка-то не болит? А другая, а ребра?

Волк поморщился, словно вспомнив. Ну да, «сильна». И спорить нечего.

— Одевайся давай. Лесовик скоро уйдет, а бабка ему сказывала, как только пришел, что думает не дать ли нам снова работу.

Агата пожала плечами. Вставать не хотелось, после вчерашней бани все тело было каким-то расслабленным. Хотелось валяться на мягких подушках, мечтать… Есть мороженое с шоколадом и пить шампанское. И мужика молодого под бок. А хоть и вот этого. Она снова рассматривала своего оруженосца. Могуч, говорите? Может быть, может быть. Широкий и рослый, он был еще несколько долговяз, как бывают щенки крупных зверей. Сухой, поджарый, мускулистый. А хорош ведь. Очень жаль, что нельзя соблазниться. Но девушка помнила собственную зависимость от своей первой любви. Отрывать потом больно мучительно. Не хочет она волку такого.

— Ты смотришь на меня, как на котлету, моя загадочная госпожа. Рубашку верни, это была моя самая последняя.

— Ешь ты их, что ли? Было же три.

Агата отлично помнила, сколько рубашек брезгливо достал копавшийся в их нехитрой поклаже сиятельный маг.

— Сам не знаю. Влезать перестал. Надо будет ограбить кого по дороге. Иначе придется играть роль нищего.

Им обоим надо будет еще приодеться. Вид эта пара производила… оригинальный.

Скрипнула дверь, на пороге появилась хозяйка.

— Касатики, ужо и проснулись. Ну гоже, гоже. Ну-ка девонька, хлеб из печи вызволяй, я тут сливочек вам принесла да творожку. Покормитесь и за дело.

Спрашивать, где взяла бабка все эти деликатесы, Агата не стала. Кроме зевающего на крыше ворона да кота на печи, живности у бабки не было. Или гость ее был молочником? Тьфу ты, как тут у них все запутано. Хлеб в печке действительно был, большой каравай, свежий и теплый, враз наполнивший всю избу аппетитным запахом. Молча поели, переглядываясь, выпили что-то типа травяного чаю, разлитого бабкой (им компоту предложено не было), и приготовились слушать.

Василиса же села за стол, и о чем то задумалась. Думала долго. Волк уже начал ерзать, сидя на лавке. А Агата тоскливо думала, что вот ей сейчас бы поспать.

— Вот что, касатики. Службу свою вы выправили отлично. Все принесли в целости и сохранности, ничего не пропало. Оплату я вам положу. И дам работу. В город вам все равно топать придется, так и службу сослужите. А коли успешно — в обратку принесете мне мой товар.

— Курьерская служба, почта России, — Агата зевнула. — За вредность сестрицы вашей, препятствия мне учинившей и с пути сбивавшей, прибавка в два золотых. За патруль, на нас с Ру… руженосцем моим — еще два. И я… мы согласны.

Волк с изумлением воззрился на девушку. Видимо, «мы» его смутило немного. Почему-то. Странный какой-то.

— Сестрица моя бестолковая прислала сегодня весточку как раз. Голубем лесным, да. Жалуется на деменцию. По рукам, ласковые, цена меня тоже устраивает.

— Э… я прощения сразу прошу, уважаемые, — волк наконец подал голос, — а что понесем и куда? Ну так, для спокойствия. Все опять запрещенное? Нас сожгут на костре, четвертуют, утопят в мешках или заживо прикопают? Мне бы знать, к чему сразу готовится. За пять золотых.

— За два, волк. Считай это зарплатой. Или я могу придушить тебя здесь совершенно бесплатно, решай, — Агата встала, давая понять, что разговор их окончен. — Вы, бабусенька, товар собирайте пока и маршрут нам рассказывайте. Нет, пожалуй, не нам, а — ему. Я пошла прогуляюсь, а то нервы ни к ягам. Как вернусь — чтобы все было собрано и золото на столе.

Бабка с волком переглянулись, и