Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

— Рудик, честное слово, ты несносный зануда. В пещеру не ходи, с разбойниками не пей. Теперь — к бабке только в темноте и наощупь. Пошли уже, надоело мне по лесу шляться. Комары еще эти проклятые зажрали.

И Агата звонко шлепнула себя по бедру, убивая очередного кровопийцу. Как и следовало ожидать, морф мгновенно замолчал и уставился на задницу своей «соблазнительной госпожи». Тигрица хитро улыбнулась и бодро устремилась вперед. Какой же этот мальчишка… предсказуемый, хоть и умный!

И лишь одна внезапная мысль вдруг испортила ей настроение: она сама вот так же была готова везде следовать за Каниным. Как заколдованная. Только бы позвал ее, только б поманил — и Агата мчалась, позабыв обо всем на свете.

14. «Я же говорил»

Больше всего на свете Агата ненавидела быть неправой. И слова «Я же говорил», которые снова тихо прозвучали у нее за спиной, ее жутко взбесили.

Ну говорил, говорил. Не волк, а ворона, честное слово, сам же неприятности эти накаркал.

Избушка бабки Васи нашлась без труда. Вот она прямо на полянке возле звонкого ручейка — вся такая красивая, просто сказочная. Травка зеленая вокруг, козочки пасутся, кошка на крыльце умывается, бабочки вокруг летают. Идиллия, одним словом.

Постучались, получили дозволение войти… и замерли на пороге. За столом, рядом с благообразной старушкой с белом платочке сидел ранее уже известный обоим путникам маг. Этот… Лукас… нет, Жозеф Как-его-там.

И он их тоже узнал.

— Ба, баронесса Гессер и ее оруженосец! Какая неожиданная встреча! Что вы забыли в этих глухих местах?

— Эм… налегке путешествую, например? Изучаю вон… флору и фауну. Подойдет?

— Какая вы любопытная барышня! А к Василисе Яговне зачем пожаловали? Давайте, кстати, вашу корзиночку, которую вы так тщательно за спиной прячете, и…

Тут глаза королевского мага вдруг изумленно расширились и засверкали фиолетовыми огнями:

— Не могу поверить! А ну-ка руки на стол живо!

Агата попятилась, но воздушная петля вдруг захватила ее запястья и дернула резко вперёд.

— Фамильный перстень госпожи Грюнгильды! Умереть не встать! Где вы его нашли?

— Э-э-э…

— На Чертовой мельнице, — быстро сказал Рудольф. — Знаете, там русалки бродят ещё.

— Так мельница сгорела давеча.

— Ага. Это мы… случайно. Костёр не затушили.

— И как мог перстень оказаться на мельнице? — скептически прищурился маг.

— Откуда мне знать? Спросите у этой вашей… Грюнгильды. Может, она вспомнит.

— Грюнгильда Брунова была убита и ограблена полгода тому назад. За сведения о происшедшем была объявлена награда, на всех столбах висели листовки. Уверен, что каждая собака это знала.

— Я не… правда. Если бы я знала, что это какой-то фамильный перстень, неужели бы я его носила так запросто? — качнула головой Агата. — Вот, смотрите, — она легко стянула с пальца проклятое украшение. — Даже следа от него нет. Два дня только и ношу.

Маг вдруг поймал ее кисть в свою руку, притянул к себе, внимательно рассматривая. Потом перевернул и щекотно провёл пальцем по линиям на ладони. Агата невольно вздрогнула.

— Кажется, вы говорите правду. Насколько я знаю, перстень непростой. Если бы вы его украли или сняли с покойницы… — маг многозначительно промолчал.

Агата сглотнула, мысленно поклявшись больше незнакомые вещи не брать. Она буквально слышала, как Рудик за ее спиной очень громко подумал: «Я же говорил».

— Так. А теперь — корзинка. Ее вы тоже нашли, я полагаю?

— Э-э-э…

— Елена Яговна просила передать сестрице своей гостинцы, — снова со вздохом выручил Агату Рудик. — Все вопросы к госпоже Василисе, выходит. Нашего в корзинке… ага! Чайник только.

И Рудольф с нахальным видом забрал из корзинки чайник и сунул предмет раздора прямо в руки опешившей старушке. Та дрожащими руками поставила туесок на стол.

— Прекрасно, — кивнул маг. — Что у нас тут? Настойка болиглава, ага. Перо… феникса, если я не ошибаюсь. Василиса Яговна, это ведь феникс?

— Да что ты несёшь, окаянный! Какой ж это феникс? Фазан обычный. Перо фазанье, одна штука, мне на шляпку. И… положи не трогай! Это глаза тритоньи маринованные.

— Да? А похоже на икру саламандры, очень похоже. М-м-м, какая прелесть! Огневица черноцветная, крайне редкая трава. У нас не растёт. Откуда?

— Да какая ж это огневица, родимый? Куриная слепота ж. Ох, и где ж ты травоведению учился?

— В Урианском университете, Василиса Яговна, в нем самом.

— А у меня ещё письмо для вас, — спохватилась Агата, решив, что сгорел сарай — гори и хата. — Вот.

Бабка шустро выхватила у неё письмо, на мгновенье лишь опередив мага. Пробежалась глазами, потом скомкала и через плечо бросила: лист бумаги вспыхнул и осыпался пеплом на землю.

— И все же, баронесса Гессер, — маг досадливо вздохнул, провожая взглядом пепел. — Я бы очень хотел с вами побеседовать. Очень. Как предпочитаете — пройти со мной прямо сейчас…

— Куда пройти? — перебила его Агата.

— В отделение служебных дознаний, порталом. Там у меня кристалл правды, уверен, мы с вами найдём, что обсудить.

— А второй вариант?

— Ужин. Ужин в ресторане «Баранья нога», в Уриане. Допустим… — он поглядел задумчиво в окно, шевеля губами. — Допустим, в пятницу вечером.

— А сегодня у нас…

— Вторник.

— А сразу так можно было?

— Для вас, прекрасная, можно всё.

И маг улыбнулся ей… не то чтобы угрожающе, но Агата ощутимо поежилась. Как знать, возможно, камень истины — или что у них там за хрустальный шар? — не так уж и опасен, как ужин с этим коварным типом. А с другой стороны, ужин — это всего лишь ужин, если этот маг, конечно, не людоед. Да даже если и людоед — в ресторане ее сожрать не рискнёт.

— Хорошо, — легко согласилась она. — Я поужинаю с вами в пятницу.

— Я как вас увидел, так сразу понял: вы не только красавица, но ещё и умница.

Поднялся, кивнул бабке Василисе, напомнив: «Зайду через неделю», и вышел. Кольцо, кстати, забрал с собой.

Дверь громко захлопнулась. Как крышка гроба практически. Несколько долгих минут, и раздался громкий стук копыт лошади. Не было нужды даже на волка смотреть, чтобы понять, что он думает и как смотрит. Конечно: притормози они хоть немного — и коня бы обнаружили, и знакомого гостя. Но уж если Агату несет… Да, прав был отец — ей всегда было проще ошибки свои исправлять, нежели их не делать.

— Ну-с, дражайшая наша бабушка Василиса. Рассказывай… те. Как докатились до жизни такой, и вообще.

Старуха выглядела куда симпатичней сестры. Нет, в молодости она точно не была краше. Просто и в доме светлее, и одета сестрица была аккуратнее. Точно — дороже. Да