Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

Руд даже по сторонам не смотрел, уставился на ямочки на щечках и сияющие голубые глаза. Все же Агата, кажется, была одной из самых красивых женщин этого мира. Или, как минимум, самой желанной.

Нехотя оторвал взгляд от ее губ и огляделся, поморщившись. Таки да, сокровища. Несметные и неисчислимые. Пол пещеры был устлан пушистыми коврами и подушками с золотой бахромой и кисточками, повсюду стояли сундуки разных размеров, а кое-где золотые монеты и какие-то бусики были свалены прямо на пол.

В лучах солнца вся эта роскошь сияла, переливалась и очень манила. Но только не чистокровного морфа. Волк восторгов своей спутницы не разделял. Его маленький жизненный опыт кричал сейчас громко: за все надо платить, и ничто не бывает бесплатным. Особенно — золото.

— О-о-о, смотри, мне идет? — Агата нацепила на макушку золотую корону с острыми зубцами. Накинула на плечи какое-то шелковое покрывало, приложила к груди длинную нить жемчужных бус.

— Мне ты больше нравишься голой.

Волк осторожно шагнул вглубь пещеры следом за Агатой и… мир вдруг погас. Будто свет взяли и выключили. Ни скрежета скального, ни грохота монолитных камней.

— О. Приехали, — пискнула Агата. — А я тут где-то светильник видела. Красивый такой.

— Погоди его трогать. Потрогала вон уже.

Волк бесшумно продвинулся вдоль стены рядом с Агатой, только слышно было, как он напряженно что-то нюхает. В воздухе вдруг возник маленький зеленый огонек, словно бы светлячок.

— Я темноту не очень люблю.

— Какие мы чувствительные, — сердито процедил сквозь зубы Рудольф. Он не боялся и в темноте видел довольно неплохо. Хотя и тигрица должны была чувствовать себя вполне уютно. Ночная же хищница. Впрочем… она точно была тигрой неправильной.

— Погоди. Я забыла совсем, тьфу ты — ну ты.

Она и вправду стала рядом с ним забывать себя: Агату — пусть не полноценного тигра, но вполне даже одаренную волшебницу. На пальце зажгла тонкую струйку пламени, призвала огонь и секунду спустя отправила свой маленький светильничек к потолку. Сразу стало повеселее.

— Что ж, поесть мы можем и взаперти. Ты, кажется, был голодный? Я нашла посуду. Тебе в какую тарелку положить, золотую или серебряную?

— Пожалуй, в золотую. Слушай, неплохая могилка, а? Богатая. Умрем, как цари.

— Да, — радостно согласилась Агата. — У нас есть выбор. Можно от голода, можно от жажды, а можно — от недостатка кислорода. Хотя… от жажды не выйдет, я, если поднапрягусь очень сильно, могу воду тоже найти. Но это не точно.

— Никогда бы не подумал, что у меня будет такой выбор. Я все-таки собирался геройски погибнуть в бою.

— Это твое последнее желание? — коварно прищурилась девушка. — Могу подраться с тобой.

— Нет-нет, — быстро исправился волк. — Последнее желание у меня гораздо более… затейливое.

— Ну нет, мы пока не умираем. Развязывай свой мешок.

— И эта женщина укоряла меня! А сама перед смертью думает лишь о еде. Ты, кстати, повоздержалась бы. Отхожих-то мест тут не продумано.

— Пф-ф-ф! Смотри, какая красивая ваза. Была вазой — стала горшком.

Волк со смеху упал на драгоценную утварь, минуя подушки.

— Ну ты выдумщица, киса. Согласен. И найдут наши скелеты, сплетенные в порывах страсти в окружении эээ… горшков.

— Еще одно слово о страсти, и я этот горшок тебе на голову надену и пристукну вон той палкой, — пообещала Агата.

— Как скажешь, моя целомудренная госпожа. Тогда в разных углах и с невинными выражениями эээ… оскалами. Кстати, скелеты — они улыбаются?

— Ты пессимист, Рудик. С чего ты вообще взял, что двери нельзя открыть обратно? Ну-ка, я щас вспомню все, что наговорила, и все будет отлично.

И Агата принялась повторять свои заклинания. Увы, безуспешно.

— Вообще-то, — спустя битый час этих стараний волк, наконец, подал признаки жизни, — вон те вполне даже симпатичные на вид скелеты, что свалены в левом углу, мне как раз нашептали: «Не надо было вам лезть сюда!»

— Скелеты? — икнула Агата.

— Ну да. Если набор белых костей вместе с черепом у тебя принято так называть — они самые. Вон, посмотри сама, моя невнимательная госпожа.

— Мама!

Рудольф фыркнул весело и принялся раскладывать на золотых блюдах еду, предусмотрительно укра… унесенную им из таверны разбойников. Несколько куриных тушек, овощи, два каравая хлеба и головка сыра выглядели и пахли настолько соблазнительно, что Агата немедленно прекратила вспоминать заклинания и плюхнулась на подушку рядом с морфом.

— Кто там воду грозился нарыть, накопать или что там с ней сделать? Дерзай, моя одаренная госпожа. Или ты просто похвастать решила?

Тигрица помялась немного, вспоминая азы всяких стихийностей. Удалось не очень, говоря откровенно, из стены вода не просто не хлынула, а даже и не потекла. Так, закапало. Волк одобрительно хмыкнул, подставив под капли кувшин.

— Здорово у тебя получилось. Отродясь даже такого не видел. Если выживем — обязательно научи меня, киса.

Если выживем… Если молча и сосредоточенно. Как в последний раз в жизни. Поев, продолжали молчать. Ну а что было делать? На поблескивающее в бликах пламени золото Агата смотрела уже почти с ненавистью.

Волк напевал себе под нос какую-то бравурную песенку. В кувшин вода все же накапала, Агата не просто ей напилась, а умудрилась помыть даже руки.

Усталость накатилась. Огонек под потолком, питаемый силами девушки, медленно гас.

— Ложись уже, засыпающая госпожа. Иди ко мне под теплый бок. Обещаю не приставать. Постараюсь. Ай! Клянусь. Хорошо, ложись со спины, там безопаснее.

Она плотно прижалась к широкой горячей спине этого невозможного. Пах он лесом и почему-то немножечко ландышами. Очень здорово пах, ей понравилось.

— Перестань меня нюхать и спи, котенок. Глазки закрой и бай-бай. Кто знает, сколько ночей нам еще тут так вот кукарекать.

Утром (если, конечно, там, снаружи, было утро) первым делом Агата попробовала снова повторить заклинания. Не вышло. Стало так страшно, девушка пыталась не паниковать, но выходило откровенно плохо.

Умирать не хотелось, хотя иного выхода, кажется, Агата не видела. Выбраться отсюда явно было невозможно. Чтобы хоть как-то занять руки и голову, тигрица принялась рыться в сундуках, остро завидуя спокойно спавшему Рудольфу. Отвлеклась от мысли о неминуемой и страшной смерти, разглядывая сокровища. Интересно невероятно, каких только странных вещей тут не было! Кольца на любой вкус и размер, подзорная труба, инкрустированная золотом, жемчуга и бриллиантовые тиары, колода карт явно ручной работы, веер, ожерелье из чьих-то внушительных зубов и неожиданно — целый ящик с очками.

— Руд, а ты в карты умеешь играть? — вкрадчиво спросила Агата у