Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

— Да, у меня для неё посылка.

— Ну вот туда и пойдём, дорогу я знаю. Я вообще тут все знаю. За три года каждое дерево успел изучить, каждый куст и всех белок в лицо.

Агата кивнула: с ним и в самом деле было веселее. И, наверное, безопаснее даже, особенно, если за нравственностью этого хвостатого Казановы успеть уследить. А не то упустишь момент — и потом убегай от разъяренного папаши с ружжом или даже — с рогаткой. Принцы — штука опасная.

А кстати!

— Слушай, Руд, а у вас огнестрельное оружие есть?

— Это когда маги сгустками огня швыряются? Ну, такими, как ты мельницу сожгла? Сама же знаешь, что есть. Но не каждый маг такой силой обладает.

Агата невольно притронулась к подвеске на своей груди. Какими силами обладал королевский маг с сиреневыми глазами? Смогла бы она выстоять, если бы он вдруг им не поверил?

— Нет, мой наивный друг, я имею в виду такие палки, из которых вылетает огонь, дым и свинцовый шарик под действием энергии газов, образующихся при сгорании порохового заряда.

— Шарик? — наморщил лоб морф. — Нет. У нас только болты имеются. Арбалетные. Для которых используется энергия… эээ… рук. Иногда ног.

— Ясно. Это хорошо. Арбалетные болты из твоей задницы мне выковырять будет куда проще, чем пулю.

— А почему из моей, а, котенок? — с подозрением спросил Рудольф, собирая все вещи и с решительным видом вырывая у Агаты из рук корзину.

— Так я к невинным девицам не пристаю, ночью в окна не лазаю.

— Я как бы тоже.

— Это потому, что тут окон нет.

— Это потому, что тут невинных девиц нет, — фыркнул морф. — Да даже если б и были… скучные они. Предпочитаю барышень с опытом.

— Давно?

— Да вот с тех пор, как тебя повстречал, резко сменил мировоззрение, веришь, красавица?

Агата оглянулась. Морф вроде смеялся, но глаза у него были серьёзные. Нет, так дело не пойдёт. Не хватало ещё, чтобы пацан в неё влюбился. Она ему ответить все равно не сможет, к тому же ее обязательно найдут, это лишь вопрос времени, а оставлять в качестве прощального подарка разбитое на кусочки сердце Агата не хотела. Знала, как это больно. Рудик, конечно, далеко не безобидная овечка, но все же не заслуживает подобной гадости.

— Слушай, волк, — подумав, сказала она. — Ты вот даже не думай. Между нами никогда и ничего не будет, понял? Совсем. Никогда.

— Что, рожей не вышел? Или хвост тебя не впечатлил?

— С малолетками я не сплю.

— То есть вопрос только в возрасте? — хладнокровно уточнил Рудик. — Не проблема, я подожду.

Агата вздрогнула невольно. Точно так же она когда-то сказала Канину, почти один-в-один. Неужели это и есть тот самый урок, который она должна вынести из этого мира? Поменяться ролями, встать на место своего любимого и такого равнодушного к ней мужчины? Тогда — тем более. Пора прекращать этот глупый флирт с ним. Отныне разговоры строго по делу. И никакой обнаженки, будет прятаться и даже стесняться попробует. Вспомнить еще бы, как вообще это делается.

* * *

Терпения ей хватило ненадолго — аккурат до брода. Потому что увидев это «мелководье», Агата выругалась свистящим шепотом. Судя по водоворотам, брод здесь был весьма сомнительный.

Нет, плавать она умела и воды не боялась, но лезть в незнакомую реку — это просто чистейшее самоубийство!

А чертов морф уже стаскивал штаны!

— Не надо, я потом тебя высушу, — быстро сказала Агата.

— А чего так, стесняешься? Боишься? Или так хочешь, чтоб я утонул?

— Было бы чего бояться, — привычно огрызнулась она. — Чего я там не видела?

— Действительно, ничего и не видела, точно, — Рудольф затянул шнурок, которым он подвязывал постоянно спадающие с его тощего зада штаны, и решительно шагнул в воду. — Пошли, что ли, скромница?

— Куда, в реку? Ты знаешь, я подожду.

— Чего?

— Посмотрю, утонешь ты или нет.

— Если утону, плакать будешь?

— Да нет, зачем? Просто другую переправу поищу.

— Злая какая киса, противная. Ладно, если ты боишься воды…

— Разумно опасаюсь, — поправила его Агата.

— То я поищу лодку.

— А что, так можно было?

— Для тебя, моя прелесть — хоть звезду с неба, — и нырнул в камыши.

Агата вздохнула, ругая себя самыми последними словами. Ну что ей стоило рядом с ним молчать? А лучше всего и вовсе отправить его по важным волчьим делам — восстанавливать популяцию бурых волков, например. Нет, ухватила, потащила мальчишку за собой. Зря, очень зря. Но, как оказалось, он и в самом деле — полезный. Вон, нашел-таки в камышах лодчонку какую-то, тащит.

— Я ведь говорю, что все здесь знаю, — с довольным видом заявил оборотень. — Прошу, госпожа, карета подана.

Признаться честно, лодка Агате понравилась еще меньше, чем идея переходить реку вброд. Если идти ногами — сохраняется хоть какая-то иллюзия ответственности за свою судьбу. А маленькая, явно неустойчивая, да к тому же ворованная лодка — это настоящее испытание силы духа.

Но капризничать дальше Агата просто постеснялась: и без того уже чувствовала себя неловко. Шагнула в суденышко, осторожно опускаясь на лавку. Лодка просела так сильно, что вода едва не перехлестывала через борта. Рудольф быстро снял сапоги и штаны, сунул ей в руки и, осторожно подталкивая лодку перед собой, пошел в воду. Здесь, действительно, было неглубоко: вода доходила ему до бедер.

Ох и дура же ты, Агата! Сидишь в лодке, как барыня, пока парень мокнет! Зачем ты вообще рот открыла?

Переправа заняла совсем немного времени. Совершенно сухой и ужасно смущенной тигрице Рудик подал руку, лихо прищелкнув мокрыми пятками и даже немного поклонившись. Вышла, тихо вздохнув и оглядываясь. По эту сторону реки начиналась тропинка куда-то вдаль.

Сверилась с картой — просто ради интереса. Ну, и чтобы сделать вид, что она чем-то занята, а вовсе не косится на голый зад и перед морфа. Белья-то он, как она помнила, не носил.

— Судя по всему, впереди у нас таверна, — неуверенно сказала она. — Только вот что странно: зачем она нужна посреди леса?

— Как зачем? — заглянул ей через плечо морф, горячо и щекотно дыша в шею. — Чтобы путники могли переночевать.

— Какие к черту путники? В глухом лесу? Судя по тропинке, здесь только зайцы и патруль шляются, и больше никого. Совершенно бессмысленно тут ставить таверну.

— Предлагаю пойти туда и посмотреть, — отвратительно весело заявил Рудольф. — Я не понял, ты боишься,