Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

— Тут есть вчерашнее рагу, моя общительная госпожа, не желаете?

При одной только мысли о еде к горлу подкатил ком. Мотнула головой, поморщилась.

— А что вчера было?

— О! О-о-о! — Рудольф явно пребывал в восторге. — Проще сказать, чего вчера не было!

— И чего не было?

— Любви не было, это факт. Жаль. Зато моя талантливая госпожа полночи рассказывала сказки, потом пела унылые песни про черного ворона и мороз-мороз, потом пыталась учить здешних господ танцевать вальс на раз-два-три. У них не получалось, и тогда развязали меня. Кстати, ты прекрасно вальсируешь, киса.

Агата застонала и уронила лицо в ладони. Какой позор, она напилась и буянила! Никогда больше… Зато — ее не изнасиловали и не убили. Видимо, ее выступление было довольно успешно.

Морф развеял все сомнения:

— Никогда еще не встречал такой веселой госпожи. Всем очень понравилось. Не поверишь, нам еще и денег накидали. Слушай, а давай будем с тобой и дальше ходить по тавернам и ресторанам и петь всякие песни. Я могу на бубне играть и еще… ой! Зачем пинаешься?

Агата проковыляла к двери, перешагивая через валяющихся на полу еще не проснувшихся разбойников, толкнула дверь — и о чудо, она открылась без труда. За дверью был тот же самый лес, высокое небо и яркое солнце. Пора было уходить.

— Эй, жадная госпожа, надо оплату оставить, так, знаете ли, принято.

Да, он прав. Что там ей ведьма дала? Ага, перышко серебряное.

— На, отнеси бармену.

— Кому?

— Трактирщику.

— А не маловато будет?

— В самый раз.

Агата спустилась с крыльца и медленно, прогулочным шагом, направилась дальше по тропинке. Догнавший ее Рудольф нес на плече увесистый мешок.

— Я захватил немного еды, — пыхтя, сообщил он. — Пригодится, честное слово!

Какой заботливый у нее оруженосец, однако!

— А что сказал бармен?

— Трактирщик? Так он спал, я не стал его будить. Мало ли… Кстати, ребятки постоялый двор свой переименовали, вон, видишь? Им твоя сказка про сорок разбойников ужас до чего понравилась!

Агата оглянулась и слегка побледнела. На месте старой вывески красовалась широкая доска, на которой бурой краской были выведены крупные буквы: «Агата и сорок розбойникав». Что ж, она надеялась, что больше здесь никогда не появится. Надо все же побыстрее шагать.

— Куда теперь, моя торопливая госпожа?

— Судя по карте, в сторону гор. К вечеру должны дойти до развилки. А там к ночи — к какой-то пещере. Ночуем на месте и с утра сразу в финал нашей сказочки. Вот только сомнительна мне эта бабка-отшельница.

Волк задумался, напряженно ковыряясь веточкой в ухе.

— Вообще-то, у нас есть один лишний день. Как бы так предполагалось, что мы заночуем в домике лесника. А про пещеру я даже и не слышал, что там за пещера такая есть?

— Бабка сказала, волшебная. Но лучше туда не соваться.

— Она столько наговорила всего, что я бы… ну да ладно, потопали. Ты же не размечталась у нас сесть на серого волка и ездить верхом? Хотя… ножки раздвинула, села, прильнула к спине полной грудью… А! Рука у тебя очень тяжелая, не понимающая мужских шуток госпожа.

12. Любопытная госпожа

Горы как горы, тропинка как тропинка. Красиво, тихо, цветы вдоль дорожки. Лучше, чем лес. Агате нравилось. Горы она любила еще в своем мире. Удивительное место: ей все время казалось, что кто-то большой, древний и могучий взял и сморщил пальцами земную твердь, собрал ее в горсть, а обратно расправить забыл. И остались горы как напоминание о чьей-то великой руке. Никак, генетическая ее память. То ли Олимп колобродит в крови, то ли великий Саян. Было генам, где порезвиться.

Волк же был отменным попутчиком: легок на подъем, весел и неутомим. Такому — что леса, что степи, что горы — знай рысью бежит, помахивая хвостом. Ну… то есть мысленно.

Та самая развилка, которая «на торговый тракт не сворачивай», осталась позади, а солнце было еще высоко. Можно уже никуда не торопиться, просто наслаждаясь прогулкой.

— Руд, а как думаешь, что может быть в той пещере? — Агата никак не могла не думать о сокровищах. Сорок разбойников — были. Пещера — имелась. А вдруг?

В животе волка ужасно забулькало, словно бы в ответ. Агата нахмурилась.

— Ну чего ты? Я ведь даже не о бабах думаю, просто не завтракал. Все сокровища этого мира поменял бы на миску похлебки с курятиной и сметаной, и… понял, лучше русалки.

— Я поняла: ты голоден как волк.

— Что значит «как»? Право имею — зов плоти и крови. И… пахнет еще, между прочим. Ты сама-то не чуешь? А! Похмелье, наверное.

Он успел отскочить, наловчился уже уворачиваться от цепкой Агатиной лапы. Но парень был прав — есть ей тоже уже захотелось.

— Я всухомятку не согласна, — капризно протянула тигрица. — Хочу чаю. Горячего.

— О женщины! Хорошо, идем до пещеры, там понюхаем, поглядим что да как, и костер. Хотя хвост мне мой говорит — зря мы это. Ой, зря…

— Отставить нытье, — услышав слово «пещера», тут же воодушевилась Агата, которую никак не отпускали мысли о сокровищах Аладдина. — Вперед, на поиски!

Волк тяжко вздохнул, бормоча нечто нечленораздельное про приключения на его волосатую серую задницу, подхватил их нехитрую ношу и двинулся в путь.

Тропинка вилась сначала по полю, потом вокруг начали вырастать холмы, и наконец местность стала совсем уже гористой. Пришлось карабкаться по скалам вниз-вверх.

Агата, безропотно шедшая следом, вдруг остановилось. Склон одной из скал показался ей подозрительным. Трещины были чем-то похожи на дверь. Отошла на шаг, поглядела еще.

— Рудик, а ну стой.

— Да, моя медлительная госпожа?

— Ничего не замечаешь?

— Неа.

— Сим-сим, откройся.

Рудольф посмотрел на нее странно. Как на идиотку, в общем-то.

— Это… Ахалай-махалай! Ляськи-масяськи! Что там еще… Бамбара, чуфара, скорики, морики, турабо, фурабо, лорики, ёрики!

— Киса, ты не перегрелась?

Но Агату уже охватил самый натуральный азарт:

— Именем закона, откройте! Откройте, полиция! Крибле-крабле, бумс! Тук, тук! Алохомора!

Что из этого бессмысленного набора слов сработало, никто так и не понял.

Но скала вдруг издала странный скрип, почти потусторонний, и медленно начала раздвигаться, словно створки шкафа-купе.

— О! Ура! Рудик, погляди!

— Может, не нужно, моя бесстрашная госпожа?

— Надо, Рудик, надо!

Вся его волчья интуиция, все фибры хищной души голосили — не стоит! Но разве может волк остановить тигрицу, целеустремленно ищущую на пятую точку проблемы? Можно и не пытаться. Хвост в зубы, мешок на спину и пошел.

— Нет, ты только глянь, волчонок!