Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

Как мне тебя переубедить? Раз недостаточно, что я полицейский, моя родственница одна из твоих лучших подруг и я потенциальный отец твоего ребенка.

Возьми с собой еду с доставкой. Я просто уйду с работы, и еда, которую ты выберешь, скажет мне, убийца ты или нет.

10-4, котенок.

У меня на лице ухмылка до ушей, когда я иду к своей машине. Сегодня вечер может перерасти в идеальную ночь для Трио Келли. Ужин, напитки, наручники. И она доверяет мне настолько, что позволила увидеть себя в домашней обстановке. Это посылает тепло, расцветающее в моей груди, и о котором я предпочитаю не задумываться.

Как только я добираюсь до своей патрульной машины, останавливаюсь. Нет, сегодня слишком хороший день для машины. Солнце уже взошло, слабый прохладный ветерок дует сквозь зеленые весенние листья, дорога сухая.

Вместо машины направляюсь к своему полицейскому мотоциклу. Как и я, мой телефон вибрирует, получив адрес Лив, а затем второе сообщение.

Я не забыла о своей задолженности... не могу дождаться, чтобы вернуть тебе деньги.

И смайлик поцелуя помады рядом с эмоджем баклажана.

У меня могут возникнуть некоторые проблемы с ездой на байке с таким стояком.

***

После окончания смены, я паркую мотоцикл в гараже станции, переодеваю форму и еду на своей «Ауди» к дому Ливии. Ее квартира втиснута в скопление бледно-кирпичных зданий и окружена небольшим парком. Все дома окружены унылыми тротуарами и деревьями, с которых падает слишком много колючих коричневых шариков.

Я нахожусь на оживленной улице, и когда припарковываю машину и осматриваю улицу, а затем и здания передо мной, в моих мыслях учебник истории полиции вращается в разные стороны и развевается сам по себе. Это одна из лучших и худших вещей в том, чтобы так хорошо знать город. Я точно знаю, насколько безопасен район, характер людей, которые там живут, знаю, насколько он тихий или шумный. Что совсем неплохо, ведь мне нравится быть в курсе.

Но есть и отстойная часть — смотреть на улицу и вспоминать жестокое убийство, на которое меня вызывали в прошлом году. Или сбитого насмерть пять лет назад пьяным водителем подростка, переходящего улицу, когда он возвращался домой с занятий. Или старушку на другой стороне улицы, собственноручно расчищающую свою дорожку после очередного снегопада... В третий раз, когда увидел ее за этим занятием, я взял за правило заглядывать в любое время, когда падает снег. В благодарность она угощала меня горячим какао и магазинным печеньем.

Старушка умерла два года назад. Пролежала мертвой неделю, прежде чем сосед додумался проверить ее.

Вздохнув, я возвращаюсь мыслями к Ливии. По дороге сюда у меня было превосходное настроение, и, как полицейский, я довольно хорошо научился абстрагироваться от вещей, с которыми сталкиваюсь ежедневно, но время от времени это подкрадывается ко мне. Ходить на вскрытия малышей, вызывать детектива на преступления сексуального насилия над детьми, ходить в дом героинового наркомана... Я не могу нести вес этого дерьма на своих плечах постоянно. Пытаюсь сохранить это в другой части мозга, как будто в моем сознании есть шкафчик, в который могу запихнуть все эти вещи в одно и то же время, когда я запихиваю свою форму в свой шкафчик на станции.

Но это не всегда работает.

Иногда я думаю, что все уродство и смерти, которые я видел, разрушили мой шанс на настоящую жизнь. Это одна из причин, по которой я никогда не менял свою позицию в отношении брака и создания семьи. Семья заслуживает человека, который не знает, как пахнет горящая плоть, и ему не нужно беспокоиться о передаваемых болезнях, когда он останавливает драки, оказывает первую помощь или входит в наркопритон. Как мне вести нормальную жизнь, когда для меня так выглядит обычный день?

Я стучу, и Лив открывает дверь все еще в своей рабочей одежде — плиссированная юбка, тонкая блузка, толстые черные колготки, туфли на каблуках и еще одна чертова гулька. Она олицетворяет эротические фантазии о сексуальной библиотекарше. Мое настроение сразу улучшается.

— Привет, красотка, — говорю я, поднимая очки. В любом случае, для них становится слишком темно, а я хочу хорошо рассмотреть открывшуюся картину. Стоя в дверях, Лив приглашает меня в свой дом. На ее лице улыбка.

— Привет, Чейз, — тихо здоровается она. — Входи.

Она впускает меня и скользит мимо, чтобы проложить путь.

— Что ты принес на ужин? — спрашивает она, оглядываясь назад, ловит меня, смотрящим на ее задницу, двигающуюся под юбкой, и закатывает глаза. — Серьезно?

Я усмехаюсь.

Мы проходим по прихожей в совмещенную с гостиной кухню. Несмотря на то, что в этом районе одни из самых дешевых квартир в городе, наш городок не так плох, и это не худшая его часть. Деревянные полы, обновленная кухня, большие окна. У Лив мебель IKEA, и она хорошо разбирается в цвете и пространстве, поэтому вся квартира выглядит чистой и свежей.

За небольшим исключением.

Кроме.

Я бросаю сумку с едой на кухонную стойку и поворачиваюсь к Ливии.

— У тебя здесь много книг, принцесса?

Она краснеет и что-то бормочет, когда я прохожу осмотреть книжные полки, двойные и тройные, заполненные книгами, которые сложены вдвое и втрое. Полки настолько заполнены, что провисают посередине. Книги лежат на каминной полке, они сложены на журнальном столике и кухонных стульях в опасно наклонившихся стопках.

— Есть система, — немного оборонительно замечает она. — А библиотечные книги храню в своей спальне, чтобы они не перепутались.

— У тебя еще и библиотечные книги? — спрашиваю я. — Ты хоть прочитала все, что у тебя есть?

Она скрещивает руки и касается подбородка жестом, который становится мне очень знакомым. Это заставляет меня улыбаться.

— Ну, не все, но когда-нибудь я это сделаю, и моя работа — следить за тем, что нравится посетителям.

— Ага.

Лив показывает мне язык, розовый и мокрый, и сейчас это полная противоположность всему, что я помню о вечере на парковке. Она игривая, задорная, энергичная и живая. И я ничего не могу с собой поделать, поэтому хватаю ее и прижимаю к себе, двигая голову вниз в последний момент, так что целую ее шею вместо губ. Колени женщины подгибаются, и она оседает в моих руках.

— Чейз, — бормочет Лив. — Еда.

— К черту еду, — рычу я, поднимая ее на руки. — Где твоя спальня?

— Дверь около