Попаданка в законе, или развод с драконом - Майя Фар

Согласно этому документу, алкоголь в бокале на столе в кабинете господина Рюгенхарда содержал интересный компонент, который, в принципе, безопасен и становился опасным, только смешиваясь со спиртосодержащими. В этом случае происходила химическая реакция, вызывающая остановку сердца.

И я подумала, что госпожа Мюррей совершенно точно не могла знать про этот компонент. А вот Илианна Моне, будучи талантливым химиком, по словам её бабушки, вполне могла знать такие тонкости. Могла ли Илианна Моне быть убийцей Рихарда Рюгенхарда?

И я вспомнила, что, по рассказам госпожи Моне, родители Илианны родители погибли при взрыве на одном из заводов концерна, и не была выплачена компенсация, потому что, как сказала бабуля Моне, Рюгенхарды сэкономили и не застраховали инженерный персонал.

И вот в эту версию сразу вписались спущенные штаны господина Рюгенхарда, особенно учитывая, что «проверка» новеньких в секретариате было его любимым занятием.

Но дело было закрыто, и после некоторого размышления я решила не пускать этот документ в ход и спрятала его в папку.

А ещё через день вернулся мистер Мердок и попросил меня задержаться, потому что к семи вечера к нам должен был прийти ещё один клиент. Вернее, клиентка.

Леди Эвелин Ашфорд.

Ровно в семь вечера дверь приёмной отворилась, и я увидела женщину, чей возраст было трудно определить. Ей могло быть и шестьдесят, и все семьдесят, но прямая спина, изящная шляпка с вуалью и платье из дорогой ткани говорили о том, что леди Эвелин Ашфорд всю жизнь принадлежала к высшему обществу.

Леди была в том возрасте, когда тебе уже не важно мнение других о твоей внешности. Но у леди был отменный вкус, хотя кто-то бы сказал, что в таком возрасте цвета можно было бы выбирать поспокойнее.

– Добрый вечер. – Её голос был удивительно мелодичным. – Я к мистеру Мердоку.

– Леди Ашфорд. – Я встала из-за стола и слегка склонила голову. – Мистер Мердок ожидает вас. Позвольте провести вас.

Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на моём костюме, причёске, туфлях. Я выдержала этот осмотр спокойно, за последние месяцы я научилась не опускать глаза первой.

То, что леди была аристократкой, подтвердилось, когда она придирчиво расспросила меня, завариваю ли я свежий чай для каждого клиента. И тщательно проследила, что заварочный чайник пуст.

После того как все «чайные» формальности были соблюдены, мистер Мерлок пригласил меня в кабинет и представил как свою помощницу.

– Знакомьтесь, леди Ашфорд, это Матильда Камински, моя помощница, и она будет вести протокол нашей встречи.

– Приятно познакомиться, госпожа Камински, – пропела леди Ашфорд.

Я села чуть в стороне, раскрыв блокнот. Леди Ашфорд сняла перчатки и положила их на колени.

После чего тяжело вздохнула и начала рассказ. Леди была уверена в том, что её покойный брат был обманут перед смертью. В результате чего всё состояние досталось молодой сиделке.

Я подумала, что когда денег нет, то и проблем с наследством не возникает, а вот когда наследство большое, тут-то всегда и всплывали жадность, старые счёты, обиды, интриги и обманы.

Рассказывала леди Ашфорд довольно подробно, делая паузы и добавляя своё мнение.

– Три месяца назад умер мой брат, сэр Чарльз Ашфорд. Ему было семьдесят два года. Последние полтора года он болел: сердце, возраст, обычные недуги пожилого человека. Мы наняли сиделку, молодую женщину по имени Роза Линтон.

Я записывала, не поднимая головы, но чувствовала, как меняется тон голоса по мере того, как рассказ леди Ашфорд дополнялся подробностями: в её голосе появлялись жёсткие, даже металлические нотки.

Между тем леди Ашфорд продолжила:

– Роза оказалась очень внимательной. Чарльз был в восторге от неё. Говорил, что она единственная, кто по-настоящему заботится о нём, понимает его. – Леди Ашфорд сжала губы и добавила: – Мы не обращали внимания на эти сигналы. Но за два месяца до смерти брат изменил завещание. Всё: поместье, счета, коллекцию живописи, фамильные драгоценности – всё он оставил Розе Линтон.

Мердок нахмурился и спросил:

– А вам?

– Мне не досталось ничего, – сказала леди Ашфорд, – ни мне, ни моим детям, его племянникам. Ничего. – Она подняла подбородок, и я увидела, как блестят её глаза под вуалью. – Мистер Мердок, мы с братом прожили долгую жизнь. У нас бывали разногласия, но мы всегда оставались семьёй. Чарльз знал, что моему сыну нужны средства на поддержание поместья, что моя дочь хотела открыть благотворительную школу. Он обещал позаботиться обо всех нас. И вдруг он оставляет завещание сиделке.

– Сколько лет госпоже Линтон? – спросил Мердок.

– Двадцать шесть. – Леди Эвелин Ашфорд произнесла это с таким выражением, словно возраст уже был доказательством вины Розы Линтон.

– У вас есть основания полагать, что завещание было составлено под давлением? Или что ваш брат не был в здравом уме? – спросил мистер Мердок.

– Я знаю, что она что-то сделала, я не могу этого доказать, но знаю. – Леди Ашфорд наклонилась вперёд, впервые потеряв свою аристократическую отстранённость. – Чарльз был стар, одинок и болен. Она была рядом день и ночь. Читала ему, массировала руки, приносила любимый чай. И постепенно отдалила его от всех нас. Когда я приезжала, он едва говорил со мной. Роза постоянно находилась в комнате, словно надзиратель.

– Но было ли что-то конкретное? – мягко спросил Мердок. – Что-то, на что мы могли бы опереться в суде?

Леди Эвелин замолчала, и по её лицу я поняла, что ничего конкретного нет. Только подозрения, обида и уверенность, что молодая женщина украла то, что по праву должно принадлежать семье.

– Завещание было составлено нотариусом? – вмешалась я, и оба посмотрели на меня.

– Да. – Леди Эвелин повернулась ко мне. – Нотариус приезжал в поместье.

– Кто был свидетелем? – Я знала, что по закону должно было быть двое свидетелей или семейный поверенный.

Леди Ашфорд оживилась.

– Он не пригласил семейного поверенного, свидетелями были… управляющий поместьем и… – она запнулась, – и Роза Линтон.

Мердок и я переглянулись. Это было странно, что один из свидетелей стал единственным наследником, хотя законом это дозволялось. Но то, что бенефициар выступал свидетелем