Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

Я сделал вид, что закашлялся. Карта. Моя зарплатная карта была пуста, как этот холодильник. Аванс через две недели. Оставалась кредитка. «Золотая» карта с лимитом в сто тысяч, которую я берег на «черный день». Я посмотрел на Аллу, которая стояла в одном белье посреди разгрома. Видимо, «черный день» настал, просто он был замаскирован под праздник.

* * *

Вечер среды я встречал с надеждой. День на работе был адом. Генеральный устроил разнос за падение продаж, кофемашина в офисе сломалась окончательно, а обедать пришлось тем самым яблоком, которое я нашел в ящике стола еще с прошлой недели. Я ехал домой и мечтал. Я представлял, как открою дверь, а там... Запахи. Не борща, нет. Алла не такая, она современная. Но, может быть, пасты? Или запеченной курицы? Она встретит меня, поцелует, нальет вина...

Я взлетел на пятый этаж. Открыл дверь. — Малыш, я дома! Добытчик вернулся!

Тишина. В прихожей горел свет, и я чуть не сломал ногу, споткнувшись о коробку с её сапогами, которую она так и не убрала со вчерашнего дня. — Алла?

Она была в гостиной. Лежала на том самом жестком диване, укрывшись моим колючим пледом, и тыкала пальцем в телефон. — О, привет, котик, — она даже не повернула головы. — Ты чего так поздно? Я уже заскучала. — Работа, — я прошел в комнату. Живот подвело от голода. — Пробки. Устал как собака. Я потянул носом воздух. Пахло её духами. Лаком для волос. И... сыростью. Едой не пахло.

Я заглянул на кухню. Пустой стол. В раковине — грязная чашка с засохшим ободком от кофе (её утренняя) и ложка, прилипшая к столу в лужице йогурта. Те самые инструкции Зои ("Счета", "Как включить стиралку"), которые она оставила на столе, валялись на полу — видимо, Алла смахнула их, когда ставила ноутбук, и даже не подумала поднять. Холодильник девственно чист. — Алл, — я вернулся в комнату. — А... ужин? — А что ужин? — она наконец оторвалась от экрана. — Я думала, ты купишь что-нибудь. Я же не знаю, что ты любишь. И вообще, в холодильнике пусто, там мышь повесилась. Ты бы хоть продуктов затарил, прежде чем женщину в дом приводить.

Меня кольнуло раздражение. Зоя никогда не ждала, пока я «затарю». Она просто делала так, что еда была. — Я не успел, — сдержанно сказал я. — Думал, ты сходишь. Магазин в соседнем доме. — Я?! — Алла округлила глаза. — В «Пятерочку»? Аркадий, ты себя слышишь? Я тащить пакеты должна? У меня маникюр свежий! И вообще, там контингент... Я боюсь.

Она села, надув губы. — Я думала, у нас праздник. Новоселье. А ты меня к плите гонишь? Ты хочешь сделать из меня вторую Зою? Удар ниже пояса. Сравнение с Зоей работало безотказно. — Ладно, — я вздохнул, чувствуя, как внутри сжимается жаба. — Не дуйся. У нас праздник. Ты права. Что ты хочешь? — Ой! — она мгновенно расцвела. — Давай роллы! Я видела рекламу, тут рядом «Тануки». Хочу сет «Императорский» и том-ям. Острый-острый!

Я достал телефон. Сет «Императорский». 3500 рублей. Два том-яма. Еще 1200. Плюс доставка. Почти пять тысяч рублей. В голове щелкнул калькулятор. На пять тысяч Зоя кормила меня неделю. Мясом. Я посмотрел на Аллу. Она улыбалась, ожидая. Я не мог ударить в грязь лицом. Я же «Руководитель». Я ввел данные кредитки. «Оплата прошла успешно». Баланс кредитки: 95 200.

Через сорок минут курьер привез пакеты. Мы ели прямо из пластиковых коробок. Алла щебетала про какую-то блогершу. Я жевал ролл «Филадельфия» и пытался убедить себя, что это вкусно. Это было вкусно. Но привкус долговых обязательств на языке портил всё. — Наешься хоть? — спросил я, глядя, как она оставляет половину супа. — Да, супер! Ты лучший! — она чмокнула меня в щеку жирными от рыбы губами. — А остальное выкинь, пахнет уже не очень.

Выкинуть. Половину порции за 600 рублей. Я молча закрыл крышку контейнера и поставил его в холодильник. — Я доем завтра. На завтрак. — Фу, Аркаша, это же вчерашнее будет! — скривилась она. — Я люблю настоявшийся суп, — соврал я.

* * *

Наступила ночь. И тут вскрылась главная логистическая проблема. Спать было негде. В спальне стояла наша с Зоей кровать. Хорошая, двуспальная, с ортопедическим матрасом. Но матрас был голым. Зоя забрала свое постельное белье. А запасные комплекты... я понятия не имел, где они. Я перерыл весь шкаф, нашел только старую наволочку и пододеяльник с дыркой, но ни одной простыни. Спать на голом матрасе, который помнил двадцать лет нашей жизни, было не просто неудобно — это было противно. Ткань матраса была шершавой, пыльной. — Я туда не лягу! — заявила Алла, увидев это убожество. — Там клещи! Там аура плохая!

Пришлось стелить в гостиной, на том самом дизайнерском диване. Я расстелил плед (тот самый, колючий) вместо простыни. Укрываться пришлось вторым пледом и куртками, потому что одеял тоже не нашлось. Алла легла, заняв по диагонали 80 % площади. Я притулился на краю, на жестком деревянном стыке. — Спокойной ночи, котик, — промурлыкала она и мгновенно уснула. Я лежал, боясь пошевелиться, чтобы не упасть. Спина ныла. В животе урчал острый том-ям. Рядом со мной лежала женщина моей мечты. И я проклинал тот день, когда решил купить этот чертов диван.

* * *

Четверг начался с катастрофы. Я проснулся от того, что Алла заехала мне локтем в глаз. Я поплелся в ванную, спотыкаясь о её туфли. Пошел к шкафу. Рубашка. Полка с рубашками была пуста. Точнее, там лежала одна. Голубая. Та самая, которую я носил во вторник и среду. Воротник у неё был уже серым. Под мышками — запах, который не перебьет никакой «Dior». — Черт...

Я вспомнил. Уходя, Зоя оставила стопку мятых рубашек на тумбочке. Я в порыве гнева запихнул их в корзину для белья в ванной. Я метнулся в ванную. Вытряхнул корзину. Вот они. Пять штук. Все они лежали на дне корзины три дня. Под влажным полотенцем Аллы, которое она бросила сверху. Они не просто были мятыми. Они были влажными и пахли сыростью.

Я стоял над этой кучей тряпья в одних трусах и чувствовал, как паника ледяными пальцами сжимает горло. Мне через час выходить. — Алла! — заорал я. — Алла, проснись! — Ну чего ты орешь? — она недовольно высунулась из-под курток. — У меня проблема! Нет чистых рубашек! — Ну надень футболку.