Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

молча подошел к стене. Достал из кармана свою старую, проверенную рулетку. Приложил. Прищурился, глядя на цифры, подсвеченные красным лучом. Четырнадцать миллиметров. Как в аптеке. Внутри боролись два чувства. Первое — звериная злость на своих мастеров-идиотов, которые вчера торопились домой и «сделали на глаз». Второе — острое, почти болезненное уважение к этой женщине. Я не встречал таких. Никогда.

Я повернулся к Жоре, который стоял с открытым ртом, как и вся бригада. — Жора! — рявкнул я так, что пыль с потолка посыпалась. — Ломай этот короб к чертовой матери! Весь! И вызови сюда этого рукожопа, Андрюху, который его вчера лепил. Чтобы через час был здесь. Будет переделывать. За свой счет. Ночью. Но чтобы к утру здесь была идеальная плоскость. Понял? — Понял, Слава, — кивнул Жора, и в его глазах читалось сочувствие не ко мне, а к несчастному Андрюхе.

Я снова посмотрел на женщину. Она спокойно, без тени триумфа на лице, складывала свой инструмент. Движения были выверенными, экономичными. Ни одного лишнего. — Замеры потом сделаете, — сказал я хрипло. — Когда мы тут вам ровную вселенную построим. — Я подожду, — ответила она.

Она села на подоконник, достала из портфеля блокнот и начала что-то в нем чертить. Она не смотрела на нас. Она не упивалась своей победой. Она просто ждала, когда ей предоставят качественное рабочее пространство. Я отошел в угол, достал сигарету. Закурил, хотя давно бросил курить на объектах. Рабочие начали с грохотом ломать гипсокартон, матерясь вполголоса. А я стоял и смотрел на неё.

Как её зовут? Сколько ей лет? Откуда она взялась? Она сидела у окна, и свет падал на её профиль. Лицо уставшее, но не сломленное. В нем была порода. Была структура. Я вдруг подумал о ней в своих терминах. Фундамент. Крепкий, железобетонный. Несущая конструкция. Без трещин, без декоративной штукатурки, скрывающей пустоты. Всё по-честному. Всё на виду. Скроена крепко. Без лишних ниток. Идеальный шов.

В моем мире, где всё либо продавалось, либо ломалось, она была... цельной. Я затушил сигарету о подошву ботинка. Она подняла голову, наши взгляды встретились. В её глазах не было ничего — ни вызова, ни интереса. Только спокойная констатация факта: «Я здесь. Я жду». Я впервые за много лет встретил женщину, которую не хотелось ни купить, ни защищать, ни использовать. Её хотелось просто не разочаровать. И это было самое странное и самое пугающее чувство, которое я испытывал за последние лет двадцать. Сопромат. Эта женщина знала, что такое сопротивление материалов. Кажется, её собственная внутренняя арматура могла выдержать любую нагрузку. Я кивнул ей. Едва заметно. И она, к моему удивлению, ответила таким же коротким, деловым кивком. Мы заключили сделку. Без слов. Сделку двух профессионалов, которые уважают только одно — качество. Во всем. И в работе, и в людях.

Глава 16. Бюджетная дыра (Аркадий)

от лица Аркадия

Я проснулся от ощущения, что меня медленно, но неумолимо складывают пополам. Дизайнерский диван «Verona Lux», купленный в припадке тщеславия за триста тысяч рублей, оказался не предметом мебели, а изощренным орудием пыток. Его жесткий кожаный валик, который в каталоге выглядел как «элемент минималистичного шика», всю ночь впивался мне в поясницу, обещая к утру превратить мою протрузию в полноценную грыжу.

В квартире стояла тяжелая, спертая тишина, нарушаемая лишь деликатным присвистом спящей рядом Аллы. Воздух был густым и пах вчерашними роллами, ее приторными духами и чем-то еще — едва уловимым запахом запустения. Рай в шалаше, как выяснилось, имел специфический аромат.

Я осторожно, кряхтя, как столетний старик, сполз с дивана. Ноги затекли, спину ломило. Прошло чуть больше недели «свободной жизни», а я чувствовал себя так, словно разгружал вагоны. В голове навязчиво крутилась мысль, которую я гнал от себя, как муху: при Зое я спал на ортопедическом матрасе, а спина никогда не болела.

На кухне меня ждал натюрморт «Утро холостяка». Пустые коробки из-под «Тануки» на столе, засохшие капли соевого соуса, липкое пятно от йогурта, который Алла вчера не доела. В раковине — гора посуды. Я поморщился. Зоя никогда бы не легла спать, оставив такой свинарник. Ее культ чистоты, который раньше меня раздражал, теперь, в ее отсутствие, казался утраченной цивилизацией.

— Кофе... — прохрипел я, открывая холодильник в надежде на чудо. Чуда не было. На полке сиротливо стояла початая бутылка шампанского (остатки вчерашнего «праздника») и одинокий, сморщенный лимон. — Хоть бы молока купила, — буркнул я в пустоту, захлопывая дверцу.

Ничего. Сейчас я, как настоящий мужчина, решу проблему. Я закажу нам завтрак. Шикарный. Свежие круассаны, латте, апельсиновый фреш. Покажу Алле, что жизнь со мной — это не экономия на спичках. Я плюхнулся за грязный стол, взял телефон. Палец привычно нашел иконку банковского приложения. Прежде чем тратить, нужно было оценить активы. Я был уверен, что после зарплаты, полученной на прошлой неделе, там лежит приличная сумма. Я вошел в приложение. Секундная задержка, пока система загружала данные. Наконец, на экране высветилась цифра. Я моргнул. Потом протер глаза. Потряс телефоном, словно это могло что-то изменить. На счету было семь тысяч четыреста тридцать два рубля.

Семь. Тысяч. Я почувствовал, как холодная, липкая волна поднимается от желудка к горлу. Зарплата — сто двадцать тысяч — пришла десять дней назад. Сто. Двадцать. Я лихорадочно открыл историю операций. «Ресторан "La Provincia" — 12 800». «Магазин "Rendez-Vous" (это те самые сапоги Аллы) — 28 500». «Цветы, доставка — 7 000». «Такси "Ultima" — 4 200». «Суши-бар, доставка, доставка, доставка...» Расходы бежали по экрану, как титры в фильме-катастрофе. Каждый пункт был маленьким гвоздем в крышку моего финансового гроба. Праздник, который я устроил для Аллы, обошелся мне в сто десять тысяч за десять дней.

Я отложил телефон. Руки слегка дрожали. Дыра. В моем бюджете образовалась не просто дыра. Это была черная дыра, которая засосала все мои ресурсы и продолжала голодно урчать, требуя еще. До аванса — две недели. Семь тысяч на четырнадцать дней. Это по пятьсот рублей в сутки. На двоих. А еще нужно было заплатить за коммуналку (Зоя оставила квитанцию на столе, там уже набежала пеня), за интернет, за кредит...

— Аркаша? Ты чего такой зеленый? В кухню вплыла Алла. Свежая, выспавшаяся, в коротком шелковом халатике, который едва прикрывал ее бесконечные ноги. Она потянулась, как кошка, демонстрируя все изгибы своего молодого, дорогого тела. — Доброе утречко, котик. Я так есть хочу! Давай закажем сырники из «Кофемании»? И капучино на кокосовом.

Я посмотрел на нее.