Песня о любви - Эль Кеннеди

— Аннализа и её друзья приехали на весь день, — говорит она мне через плечо. — И прежде, чем устроить истерику в стиле Грэхема, я говорила тебе об этом два дня назад, и ты не возражал.

Я смотрю, как она сбегает вниз к причалу и ловит верёвку, которую ей бросает один из парней на борту. Замечательно. Вот вам и спокойный день для написания песен.

Новоприбывшие гости раздражают, но они привезли чертовски хорошую травку. Я делю косяк с Кури, который рассказывает, что учится на инженера в Университете Невады, а не работает моделью, как я думал. Он наполовину японец, наполовину афроамериканец и один из самых красивых парней, которых я когда — либо видел.

Когда я хорошенько накуриваюсь, то растягиваюсь в своем любимом шезлонге, прикрыв глаза солнцезащитными очками. Я дремлю на солнце, пока Кури и двое других парней соревнуются в том, кто дальше прыгнет с пирса в воду.

Блейк и Аннализа исчезают в доме на, кажется, вечность, и наконец возвращаются с графином, полным фруктового коктейля. Они потягивают его через ярко — розовые соломинки, которые мой папа в прошлом году подарил дяде Дину, когда они приезжали сюда отмечать его день рождения. По необъяснимой причине они всегда покупают Дину розовые вещи. Это внутренняя шутка, которую я не понимаю и, честно говоря, не стремлюсь понимать. Вся эта компания друзей безнадежна.

Пока я лежу, до меня долетают обрывки разговоров. Кури вроде бы нормальный, но его приятели просто помешаны на сексе. Клэю и Престону — потому что, конечно же, их зовут Клэй и Престон, это же обязательные имена для похотливых студентов из братства — каким — то образом удается превратить любой разговор в пошлую шутку или двусмысленный намек. Аннализа и Блейк просто смеются. Респект им за это. Я вырос в окружении хоккеистов и наслушался всех возможных разговоров в раздевалке, но этот парень, Клэй, начинает меня раздражать.

— Ну, типа, она говорит, что не может кончить от проникновения. Окей, без проблем. Но угадай что, детка? Не всегда есть время вылизывать тебя сорок гребаных минут, прежде чем мы приступим к делу.

Мои пальцы сжимаются на бутылке пива.

— Чувак, если уж твой член не может заставить ее кончить, при таком — то огромном хоботе, то у нас, остальных, вообще нет шансов.

— Твой не такой уж плохой, — великодушно говорит Клэй Престону. — Он выше среднего по стране.

Почему эти парни так много знают о членах друг друга? Это странно.

— Но да, у меня хобот победителя, — фыркает Клэй. — Лиз может подтвердить.

Аннализа толкает его, отчего он налетает на Блейк, когда она пьёт, и розовато — оранжевое сладкое пойло проливается ей на грудь.

Она вытирает ключицу уголком полотенца, потом встаёт.

— Кому — нибудь ещё налить ЛМД? — так она называет коктейль, который больше похож на слякотного монстра, чем на напиток.

— Эй, Веснушка, — окликаю я её. — Может, не стоит так налегать на ЛМД?

— Не начинай, — предупреждает она.

— Просто говорю. Я тут ответственный взрослый и...

— Ты не взрослый, и ты бесконечно далек от ответственности. Не ты тот парень, который возглавлял конкурс по прыжкам с крыши лодочного сарая прошлым летом?

— Погодите, вы можете прыгать с этой штуки? — Престон переводит взгляд на лодочный сарай.

Я рассеянно киваю.

— Ага. Даже разбегаться не надо.

— Новый уровень веселья открыт, — счастливо говорит Кури.

Даже Аннализа оживляется.

— О, точно! Эдди рассказывал мне об этом. Они с «Золотыми мальчиками» пытались выяснить, кто сможет прыгнуть ближе всего к платформе для купания.

— Ставлю сто баксов, что это буду я, — заявляет Клэй, вскакивая на ноги.

Остальные следуют его примеру, но Аннализа колеблется, а потом смотрит на меня.

— Точно можно? — спрашивает она. По крайней мере, кто — то признаёт мою власть здесь.

Я сажусь и оцениваю группу, пытаясь понять степень их опьянения. Но я видел, как парни выпили всего по одному пиву, а Аннализа и Блейк едва прикончили свои первые порции этого чудовищного коктейля.

— Да, всё в порядке, — говорю я, и они вчетвером, не теряя времени, срываются с пирса к лодочному сараю.

Блейк задерживается и на мгновение отвлекает меня, начав расплетать косу. Сначала я думаю, что она делает это ради меня, но потом понимаю, что она просто переплетает волосы, чтобы они лежали ровнее.

— Итак, давай проясним, — говорит она. — Ты позволяешь нам прыгать с лодочного сарая, но не разрешаешь мне выпить вторую порцию «Логан Маунтин Дью»?

— Господи, это расшифровка ЛМД? И ещё, это не настоящий напиток.

— Это оригинальный напиток Логанов.

— Тупое название.

— Передам твой отзыв папе, — сладко говорит она.

Блейк откидывает косу, так что она свисает ей на спину, и я замечаю, что она не до конца вытерла пролитый на нее напиток. Розовый ручеек соединился с капелькой пота и скатился по ее ключице, лениво спускаясь вниз, прежде чем исчезнуть в треугольнике с цветочным принтом, прикрывающем левую грудь. Я представляю, как притягиваю ее к себе, облизываю эту липкую розовую линию, пока не добираюсь до груди, оттягиваю купальник в сторону и...

— Уайатт.

Я резко прихожу в себя. Черт. Это все из — за травки. Кого — то от нее клонит в сон, но на меня она действует противоположным образом. Под кайфом я становлюсь возбужденным.

— Ты прыгаешь с нами?

— В смысле «с нами»? — фыркаю я. — Мы оба знаем, что ты не прыгнешь.

— Ещё как прыгну.

— Логан. Ты забыла, что я знаю тебя всю жизнь? Ты даже на балкон второго этажа не можешь выйти без паники.

Ни для кого не секрет, что Блейк унаследовала от матери боязнь высоты. Они с тётей Грейс держали сумки и рюкзаки, когда мы в детстве ходили в парки аттракционов. Однажды я предложил Грейс прокатиться со мной на американских горках, и она спросила, не обкуренный ли я.

— Там не так высоко, — возражает Блейк, но её настороженные голубые глаза обращаются к лодочному сараю. Её друзья уже на крыше, оценивают воду внизу.

— Логан! — кричит Аннализа. — Давай!

Выражение лица Блейк становится суровым, когда она снова обращает внимание на меня.

— Хватит лезть ко мне в голову, — упрекает она.

— Я не лезу к тебе в голову. Я просто напомнил тебе о твоей фобии.

— Это не фобия. И я постоянно поднимаюсь на эту крышу. Она не