Песня о любви - Эль Кеннеди

— Я никогда не видел, чтобы ты подходила к краю ближе, чем на два метра.

— Я постоянно стою у края.

Я приподнимаю бровь.

— Правда?

— Ну, рядом с краем, — поправляется она. — Оох. Боже мой. Неважно. Вылези из моей головы!

С возмущённым возгласом она сует ноги в шлёпанцы и уходит. Я с интересом наблюдаю, как она поднимается по деревянной лестнице сбоку от лодочного сарая, чтобы присоединиться к новым друзьям. Затем я отвлекаюсь на то, как солнце играет в ее волосах. В этом свете светло — каштановые пряди кажутся почти золотистыми.

Блейк подходит к краю крыши. Её шаги очень осторожные, будто она боится забыть, как ходить, и случайно свалиться с лодочного сарая. Я не хочу смеяться, но смешок все же вырывается. Она не могла услышать его с такого расстояния, но все равно поворачивает голову в мою сторону. Я вижу, как на ее лице мелькает страдание, прежде чем она бросает на меня испепеляющий взгляд.

Я делаю ещё глоток пива и слегка машу ей.

Она смотрит вниз на мгновение, потом поворачивается и перекидывается парой слов с Аннализой. Я сдерживаю смех, глядя, как Блейк идёт обратно к лестнице и топает вниз.

— Всё в порядке? — кричу я с невинной улыбкой.

Она останавливается, чтобы сердито посмотреть на меня.

— Кто — то должен быть в воде, чтобы судить, кто прыгнет дальше всех.

— Ага. Конечно.

Я всё ещё ухмыляюсь, когда она идёт к концу пирса и ныряет в озеро.

Глава 12. Блейк

Чертовски красивая

Аннализа и парни задерживаются до самой ночи. Когда становится холодно, мы перемещаем вечеринку с пирса в гостиную. Там играем в пьяные шарады и «я никогда не...» — последняя игра так быстро скатывается в пошлость, что мы с Аннализой сразу сдаемся. Ее друзья — похотливые придурки. В исполнении очаровательного Кури это звучит не так плохо, но двое других — те еще мерзавцы. Каждый раз, когда Клэй говорит что — то кокетливое, это звучит просто мерзко. А Престон слишком сильно напоминает мне Айзека: у него такие же рыжие волосы и массивное телосложение.

Кстати, о бывшем — он только что написал мне, полный решимости стоять на своем в эскалации ситуации с Горячим Парнем.

ИЗМЕНЩИК: Просто купи новый. Не вижу проблемы.

БЛЕЙК: Я хочу тот, который уже купила.

ИЗМЕНЩИК: Как будто это были твои деньги. Папочка купил его для своей принцессы.

От этого обвинения я прихожу в ярость. Удар ниже пояса. Я бы запросто купила новый тостер, но дело не в этом.

— До сих пор не могу поверить, что ты рассталась с игроком НФЛ, — замечает Аннализа, наблюдая, как я в гневе пишу сообщение своему бывшему.

— Может, его отсеют на сборах, — с надеждой говорю я.

— С тем стартовым контрактом, который ему дали? Не — а. — Клэй бросает пустую бутылку на журнальный столик и встает. — Надо еще пива.

На другом конце дивана Престон закатывает глаза.

— Не понимаю, почему ты порвала с ним. Все профессиональные спортсмены изменяют.

Аннализа в шоке смотрит на него.

— Это не делает ситуацию нормальной, Преc.

— Просто говорю, это часть образа жизни. Думаешь, все их жёны и девушки не в курсе? Они просто закрывают глаза, потому что хотят свои блестящие бриллианты, машины и особняки.

— Ну, мне этого не надо, — возражаю я. — Мне нужен тот, кто не будет мне изменять.

— Честно, я удивлена, что тебя вообще интересовала такая жизнь, — говорит мне Аннализа, звуча озадаченно. — Ты не похожа на ту, кому нравится быть в центре внимания.

— Мне это не нравится, — признаю я. — Но я никогда и не была в центре внимания с Айзеком. И вряд ли что — то изменилось бы, попади он в НФЛ. — Пожимаю плечами. — Я была просто его спутницей. Женщиной при мужчине. Никто на меня и не смотрел, когда я была с ним... — я осекаюсь, вдруг смутившись.

Но это правда, осознаю я. Я была аксессуаром Айзека, за неимением лучшего слова. Милая, скромная девушка из сестринства, которую он мог приводить на мероприятия, которая хорошо смотрелась в платье и могла поболтать с другими девушками, но никогда не крала его внимание.

Чёрт.

Это то, что привлекло его во мне? Почему — то эта мысль меня беспокоит.

Аннализа громко фыркает.

— Я лучше умру, чем буду чьей — то спутницей. В наше время мужчина должен быть позади женщины.

— О, я бы с удовольствием был позади тебя, Лиз, — заявляет Престон, и она показывает ему средний палец.

Я замечаю движение на кухне. Клэй берёт пиво из холодильника. Но вместо того, чтобы вернуться к нам, он оставляет бутылку на стойке и идёт к лестнице.

Это мгновенно настораживает меня. Я ясно дала понять, что они не могут бродить по дому, и, хотя хотелось бы сказать, что я доверяю этим парням, раз они друзья Аннализы, но нет. К сожалению, гости нередко пытаются стащить памятные вещи из кабинета моего отца и Гаррета. Такое уже случалось. А у нас наверху на стенах висят ценные фотографии и несколько джерси в рамках.

— Я сейчас вернусь, — говорю я, перебивая Аннализу на полуслове. — Не хочу, чтобы Клэй бродил по дому один. Пойду приведу его.

— Давай, приведи его, тигрица, — тянет Престон.

Я нахожу Клэя наверху лестницы, что вызывает прилив раздражения.

— Ты что делаешь?

Он смущенно смотрит на меня.

— Прости. Я шёл по следу фотографий. Хотел посмотреть вот эту последнюю. — Он указывает на рамку.

Я слегка расслабляюсь. Поднимаясь по лестнице, я присоединяюсь к нему на просторной площадке, где он любуется фотографией моего отца и Гаррета Грэхема в свитерах «Брюинз», победно вскинувших руки, пока их товарищи по команде празднуют на льду вокруг них. Это был их первый совместный выигрыш Кубка Стэнли.

— Так круто, что ты принадлежишь к хоккейной королевской семье, — говорит мне Клэй с восторгом в глазах.

— Честно говоря, я не большая фанатка хоккея, — признаю я.

— Гонишь.

— Это правда. Я знаю об игре всё, но в свободное время я бы его не включила.

Он склоняет голову набок.

— А что ты включаешь в свободное время?

Я пожимаю плечами.

— Сентиментальные фильмы, от которых я плачу, или реалити — шоу. Еще я слушаю много подкастов.

— А порно смотришь?

Фу. Кто вообще такое спрашивает?

— Не особо, — говорю я.

Он усмехается.

— Это не «нет».

— Нам пора вниз. — Я стискиваю зубы и делаю шаг назад.

— Подожди. — Он тянется к моей руке.

— Что? —