Песня о любви - Эль Кеннеди

— То есть этот чувак превратил все места на озере Тахо в какие — то секс — достопримечательности?

— И, возможно, довёл женщину до самоубийства.

— Отличный парень.

— Ага, правда?

В течение следующей недели у нас формируется рутина. Уайатт пишет или отдыхает днем, пока я изучаю Дарли и семью Локлинов. Мы обедаем. Плаваем. Он бренчит на гитаре, пока я загораю на пирсе. А после ужина мы неизменно садимся за обеденный стол и складываем пазл.

Мы почти не разговариваем, разве что обмениваемся колкостями или спорим о том, к чему относится та или иная деталь — к темному небу, темной воде или темным деревьям. Единственная забавная часть этого пазла — красное каноэ, за которое мы с Уайаттом доблестно сражаемся, пытаясь одержать верх.

— Почему здесь четыре тысячи деталей? — рычит он в понедельник вечером. — Разве пазлы не должны быть на тысячу деталей или меньше? Какой садист выбирает четыре тысячи?

— Может, это одна из твоих бывших, которая хочет тебя помучить. — Я замолкаю, кое — что припоминая. — Погоди. А у тебя вообще есть бывшие? Настоящие бывшие? — Я напрягаю память, пытаясь вспомнить его девушек.

— Натали в старших классах, — подсказывает он. — Мы встречались почти год. И шесть месяцев с Ретт пару лет назад.

— Какое классное имя, — с завистью говорю я. — Хотела бы я, чтобы меня звали Ретт.

— Нет, не хотела бы. Она была ненормальной.

— Так все бабники говорят о своих бывших.

— Она порезала мне шины, когда я с ней расстался.

У меня отвисает челюсть.

— Беру свои слова обратно.

— Но по крайней мере она не держит мой тостер в заложниках.

Напоминание заставляет меня нахмуриться.

— О, у меня уже есть план, как вернуть Горячего Парня. Я подкуплю Джозефа, чтобы он пустил меня наверх, когда я вернусь в Бостон.

— Кто такой Джозеф?

— Консьерж. Он меня обожает.

Уайатт фыркает.

— О, кстати, забыл. Мама написала мне сообщение. Она хочет, чтобы мы отправили Генри список продуктов на неделю.

— Нет, — упрямо говорю я. — Я уже говорила маме, что не хочу, чтобы Генри закупал нам всю еду. Я буду покупать продукты сама.

— Хорошо, тогда поехали в супермаркет завтра, — говорит он, и на следующее утро мы садимся в джип, чтобы отправиться за продуктами.

Мы начинаем с отдела с хлопьями. Я иду за ним, пока он толкает тележку. Когда он тянется за коробкой на верхней полке, я любуюсь его обнаженными руками. Золотистый загар. Мускулистые руки. Темные волосы, падающие на лоб. Не только я на него пялюсь — каждая женщина в радиусе видимости мысленно его раздевает. В этих выцветших, потертых джинсах и футболке «Брюинз» без рукавов, которая напоминает мне о его отце, он самый сексуальный парень в магазине, а может, и на всей планете.

Я останавливаюсь, чтобы взять свои любимые хлопья, чем заслуживаю строгий выговор от Уайатта.

— Серьезно? Ни за что. Мы не будем покупать эти хлопья.

— Но они полезные.

— Хлопья не должны быть полезными. Они должны быть вкусными. — Он ставит мои полезные мюсли с гранолой обратно на полку и хватает вместо них ужасную сахарную бурду. Бросив её в тележку, он уходит, насвистывая себе под нос.

Я смотрю на него в неверии.

— Я на это не соглашалась!

— Мне плевать, — говорит он, не оборачиваясь.

— Вы милая парочка, — замечает за моей спиной чей — то весёлый голос.

Он принадлежит молодой девушке примерно моего возраста — с темной кожей, черными волосами, уложенными в две косы, и бейсболкой на голове. Она кажется знакомой, но я не могу ее вспомнить.

— Мы где — то встречались? — спрашиваю я в тот же момент, как она говорит: — Я тебя знаю.

Мы обе смеёмся.

— Ты местная? — спрашивает она. Я качаю головой.

— Нет, но моя семья приезжает сюда каждое лето с самого детства. Мы только пару лет назад купили дом на западном берегу. Знаешь синий лодочный сарай с белой отделкой?

Она оживляется.

— О, Грэхемы.

— Вообще — то Логаны. Я Блейк. Мой папа был товарищем по команде Гаррета Грэхема. — Я всё ещё рассматриваю её. — Почему ты мне кажешься такой знакомой? Ты местная?

— Я Аннализа Джексон. Живу в Доллар — Пойнт, но мой брат Эдди проводит много времени летом у вас. Он дружит с Бо.

— О, чёрт. Да. Я знаю вашу семью. Твои родители агенты по недвижимости на озере Тахо.

Она улыбается, демонстрируя пару глубоких ямочек на щеках.

— Только моя мама. Это её прекрасное лицо красуется на всех вывесках. Мой отец — застройщик. Он строит большинство домов в округе.

В соседнем проходе раздается громкий смех, и из — за угла выходит троица молодых парней.

— Лиз! — ноет один из них. — Какого хрена? Почему ты так долго выбираешь коробку... — Он замолкает, заметив меня. — О, понятно. Да. Я бы тоже остановился ради неё. — Он одаривает меня кривой улыбкой. — Я бы остановился ради тебя.

Я не могу не рассмеяться.

— Спасибо.

— Это мои друзья из колледжа, — быстро представляет их Аннализа.

Тот, который не может перестать меня разглядывать, — Клэй. Престон — высокий, долговязый, в красной кепке 49ers. А тот, что замыкает шествие, — Кури, чье потрясающее лицо могло бы остановить движение на дороге.

— Мы все только что закончили университет, — говорит мне Аннализа. — Так что парни приехали на недельку. Что — то вроде празднования выпуска. — Она смотрит на своих друзей. — Блейк здесь на всё лето.

— Классно! Надо потусить, — немедленно говорит Клэй.

Я пожимаю плечами.

— Конечно.

— Вам надо увидеть её дом, — говорит парням Аннализа. — Он шикарный. Помните тот огромный лодочный сарай, который мы видели вчера, когда катались? С синими дверями и террасой на крыше?

— Ни хрена себе, это ваша собственность? — восклицает Престон. — Хоккейный дом?

— Погоди, твой папа — Гаррет Грэхем? — выпаливает Кури.

— Джон Логан, — поправляю я. — Но мы владеем домом совместно с Грэхемами.

Престон вздрагивает.

— О боже. Это невероятно.

— Вы можете зайти, — говорю я им. — То есть сначала мне нужно будет уточнить у моего надзирателя, но я уверена, что все в порядке.

— Ты имеешь в виду своего парня? — с усмешкой спрашивает Аннализа.

— Он мне не парень.

— Она свободна, — радостно сообщает Кури, и я не могу сдержать смешок. Похоже, он клоун в этой компании.

— Какой у тебя номер? — Аннализа достает телефон из кармана шорт. Она набирает цифры, которые я продиктовала. — Отлично. Я напишу тебе позже. Что — нибудь придумаем.

— Договорились, — говорю