Тайный миллиардер. Вскрытие покажет - Анна Королева

такая приятная боль желания. Его пальцы лишь дразнят, очерчивают самые чувствительные точки кругом. Умело, именно так, как нужно мне. Дима приносит удовольствие одним прикосновением. Но хочется большего. Всего его. В себе.

— Дима, — провожу ногтями по его спине от лопаток до плеч, пытаясь притянуть его к себе. — Димочка. Иди ко мне...

— Нет. Лечение еще не закончено, — шепчет он на ухо, — я врач. Я лучше знаю. Поэтому, — его пальцы гладят вокруг ноющих от желания точек, не касаясь. — Просто расслабься. — Дима сжимает грудь сильнее, а пальцы внизу дразнящие касаются там, где мне особенно хочется.

Последнее слово он выдыхает мне в губы, а после, вместе с жарким поцелуем, входит пальцами.

— Дима, — вскрикиваю, прогибаясь ему навстречу, царапая ногтями по спине.

Он в ответ захватывает губы, так что теперь все мои стоны становятся нашими общими, но плавно двигаться пальцами не перестает. Жар внизу живота нарастает, становится уже невыносимым. Настолько, что я даже пытаюсь отстраниться, но Сиьилев не даёт. Вжимает бедро в кровать и продолжает, двигая внутри пальцами, вырывая уже не просто стоны. Ещё несколько движений. Я кричу на всю комнату и бьюсь под его руками. Тело сотрясается, по шее катятся капли пота, а внизу живота раз за разом будто спускается туго натянутая пружина.

Я уже ничего не понимаю. Теряю себя, память, понимание того, где я нахожусь. Существуют только руки Димы, его потрясающий сладкий запах с оттенком вездесущего коые и губы, от которых невозможно оторваться. Всё кружится. Я не понимаю, когда оказываюсь на спине, чувствую жаркий поцелуй в нижней части живота, заставивший вскрикнуть особенно громко, а после в глазах темнеет.

Я пытаюсь позвать, притянуть к себе, попросить прощения, лишь бы закончить эту пытку и наконец ощутить его, но Дима, не прекращает сладкие пытки. Пальцы держат меня на грани, то ускоряясь, то, перед самым пиком, замирая, накрывая промежность ладонью и не выпуская жар. Живот сводит от ноющего томления. Дима ласкает грудь, покусывает живот. Наконец, спускается и проводит широкую обжигающе горячую полосу языком. Тело в очередной раз сводит сладкой судорогой. Мышцы сокращаются сами по себе. Я улыбаюсь полубезумно и подрагиваю.

— Дима, пожалуйста, — захрипела я. — Не могу больше, — зрение пропадает, но на смену ему приходят не тяжёлая тьма, а яркие воздушные мерцающие краски.

Если он что-то и сказал, я не слышу, но ласку не прекращает. Напротив, ускоряется, распаляя ещё больше, а за миг до пика наслаждения замер и отстраняется, бросив меня онемевшей от болезненного желания и заставляя взвыть. Кажется, в этот момент я и правда выпадаю из реальности. Была лишь тянущая боль замершего наслаждения, от которой сводит зубы. Спина выгибается. В этот момент Димы просто мучительно не хватает. Я зову его. Умоляю.

Подрагивающие пальцы поднимают мои бёдра, а следом резкий толчок, и сквозь темноту перед глазами сверкнули разноцветные искры долгожданного оргазма. Я вскрикиваю и раскидываю руки, но следующий толчок выбивает из меня новый стон и с каждым движением они становятся всё громче, переходя в крик и сплетаясь с горячими выдохами Сибилева над ухом. Я знаю, всё только начинается. Знаю, что в плену, и Дима может делать всё, что хочет.

Темп нарастает, отзываясь ноющей, но такой приятной болью. Я сжимаю в кулаках покрывало так, что кисти побелели. Мир кружится, как на карусели. Сибилев, рваными движениями целует шею, не сдерживается и прихватывает кожу. Я вскрикиваю, потом громче, когда он сунет руку под спину и царапнет вдоль позвоночника. Выпрямляется, и мои ноги оказываются у него на плечах, делая толчки ещё глубже, а крики обоих громче. Позже я осознаю себя сверху, чувствуя его полностью. Всего. Мало и в то же время слишком много. Он наполняет меня до краёв. Так что становится сладко и невыносимо горячо одновременно.

Я закричала уже, кажется, сотый раз, но сейчас вместе со мной застонал Дима и, обняв, завалился набок, крепко прижимая к себе и тяжело дыша.

Когда разноцветные пятна расселились, первое, что я вижу, — это насыщенно серые глаза и взмокшая чёрная прядь, прилипшая ко лбу. Потягиваюсь, чтобы убрать, но рука да и всё тело до сих пор дрожат. Свет фонаря падает Диме на лицо, и он недовольно сощуривается. Только сейчас я соображаю, что время близится к ночи.

Ого. Ого!!!

— Кажется, процедуры немного затянулись, — слабо шепчу я.

— Но их необходимо повторить, — хмыкает Сибилев в ответ, но в этот момент, раздается громкий стук в дверь.

Глава 35 — Нет покоя

Натянув белье и штаны, Дима расслабленно подходит к двери, а я на всякий случай кутаюсь в покрывало. Мало ли кто там прийти должен.

А в следующую секунду невольно вздрагиваю от еще одного стука в дверь от которого кажется дверь прогибается вовнутрь.

— Я знаю, что ты там! — раздается практически животный рык Клима. — Если не откроешь, я снесу эту дверь к херам!

У меня от его тона пробегают мурашки по кожи, но Дима лишь усмехается

— Как тяжело быть незаменим.

После чего открывает дверь и невозмутимо спрашивает, сложив руки на груди:

— Уже соскучился?

— Ключи от твоей тачки! — требовательно протягивает ладонь Клим

— Девочка моя, не сильно ли ты форсируешь наши отношения, — насмешливо спрашивает Сибилев. — Я тебе колечка еще не дарил...

Шахов толкает его в грудь, и оба мужчины оказываются в доме.

Я невольно напрягаюсь. Они же не будут драться?

Мне и одного раза хватило.

Я уже заранее напрягаюсь, чтобы бежать и не знаю… набирать воду в вазу, чтобы разливать их водой.

Но вместо драки, Шахов резко выдыхает:

— Сибилев, не беси меня. Я пришел к тебе не просто так. Оксанка сорвалась и уехала.

Сердце пропускает удар.

А перед глазами встает занесенная снегом дорога и то, как я убегаю по ней через метель.

Но мне можно. Я в конце концов, так себе, не самый полезный член общества, а у Ксюши — дочка. И мама с папой, которые очень ранимые.

— Ксюша! — охаю я и сначала подбегаю к Диме, сама не зная зачем, наверное чтобы хоть немного почувствовать успокаивающее тепло исходящее от Димы, а после бросаюсь к своему телефону.

Ксюша не могла уехать просто так и ничего не написать мне.

Снимаю блокировку и невольно закусив губу, опускаюсь на пол.

Сообщение действительно есть, но оно крайне напряженное:

“Юль, нужно срочно уехать. Кирюша в инфекционном. В больнице”

Ужас какой! Понимаю почему она сорвалась, но не понимаю почему не сказала мне, не попросила о помощи.

Ладно, с