Пленница дракона. Клятва против сердца - Кристина Юрьевна Юраш

Я не закричала. Не заплакала. Тело сработало раньше разума. Рывок. Я метнулась вперёд, к последнему шансу на побег.

Это была моя ошибка.

Пальцы в чёрной коже сжались. Звук был отвратительным: скрежет, хруст, влажный треск. Камень не просто лопнул. Он рассыпался. Тонкая каменная струйка, похожая на серый песок, посыпалась сквозь разрывы перчатки, падая на пол тихим, безжалостным шёпотом. Пыль взвилась в воздухе, пахнущая озоном и древней, мёртвой магией.

Глава 67

Я вошла в комнату, но не почувствовала этого.

Дверь поддалась легко, словно ее и не было, а мое тело двигалось по инерции, как кукла на нитях, которые вот-вот лопнут. Пальцы не ощутили холод металла ручки. Кожа онемела. Все чувства отступили, уступив место густому, вязкому туману.

Вся моя жизнь оказалась таким же туманом. Густым, непроглядным, скрывающим пропасть под ногами. Как тот туман, который был возле кареты. Как тот, что клубился над пропастью.

То, что я считала счастьем — уютный дом, запах пирога на кухне, тепло рук Эверта, его обещания вернуться утром — оказалось декорацией. Фальшивкой. Бутафорией, за которой пряталась гниль предательства.

Я закрыла дверь. Звук прозвучал где-то очень далеко, словно из другого мира.

Спина коснулась дерева. Я сползла вниз, пока ноги еще кое-как меня держали, и плавно опустилась на пол. Потом, собрав последние крохи воли, переползла на кровать. Ткань простыни была холодной и грубой, но мне было все равно.

Я попыталась заплакать. Сжала веки, напрягла горло, ожидая спазма, рыданий, облегчения. Но ничего не произошло. Внутри зияла дыра. Огромная, черная, бездонная пустота. Слезы не шли. Глаза были сухими, как пустыня после пожара.

Я должна бороться. Должна встать. Должна собрать осколки портала, найти способ сбежать. Разум твердил это механически, как заезженная пластинка. Но желания не было. Вообще никакого. Ни страха, ни надежды, ни даже ненависти. Ненависть требует энергии. А у меня внутри выгорело всё дотла.

Просто лежать. Смотреть в потолок. Видеть, как тени от балок медленно ползут по дереву, отмечая время, которое больше не имеет значения. Словно в трещину души утекло всё: тепло, доверие, память, любовь. Остался только пепел. И тишина.

Я не знала, сколько времени так пролежала. Минуты? Часы? Время потеряло линейность, превратившись в тягучую субстанцию, в которой можно было утонуть в промежутках между ударами сердца.

Дверь скрипнула.

Звук был резким, нарушающим стерильную тишину моей апатии.

— Есть будешь?

Голос прозвучал насмешливо, но в нем сквозила какая-то странная, неуверенная нотка. Будто он ожидал сопротивления, криков, угроз. А получил молчание мертвеца.

— Нет, — ответила я. Голос вышел сухим, глухим, чужим. Словно кто-то другой говорил моими губами. — Не хочу.

Как можно есть, когда мир рухнул? Когда фундамент, на котором стояла вся твоя жизнь, оказался иллюзией? Сейчас нужно просто взять себя за шкирку, собрать заново, научиться дышать в этой новой, искаженной реальности. А сил нет. Вообще никаких. Руки и ноги стали свинцовыми. Даже элементарно прикрыть глаза казалось равносильным целой трудовой недели без перерыва.

Зачем Эверт хранил это письмо? Ради слов любви? Ради напоминания о сыне, которого я никогда не видела? Или он знал? Знал, что однажды погибнет, а мне передадут его личные вещи в запечатанном конверте «Героя Империи». И тогда я открою медальон и узнаю правду.

Странно. У боевого мага, который мог ломать стены магией и противостоять целым отрядам, не хватило моральных сил сказать мне правду в лицо. Он предпочел трусливое молчание. Предпочел, чтобы я семь лет любила призрак.

Шаги. Тяжелые, уверенные, приближающиеся к кровати. Половицы тихо стонали под его весом.

— Ты из-за камня так расстроилась? — спросил он. В голосе прозвучало легкое недоумение. Он остановился у края кровати. Я чувствовала его присутствие кожей — жар, исходящий от него, давление воздуха. — Я не хочу тебя отпускать. Прими это как факт. Ты останешься здесь. Со мной.

Фраза повисла в воздухе, абсурдная и тяжелая.

— Ты просто боишься снова остаться один? — спросила я хрипло, не поворачивая головы. Я продолжала смотреть в одну точку на потолке, где сходились две темные балки. — Ты можешь просто снять свою маску и выйти к людям. И жить себе, как обычный человек. Только не ешь соседей. Это заметят сразу.

Тишина. Даже эта шутка не заставила мой голос потеплеть и губы хоть немного дрогнуть в улыбке.

Потом — тихий вздох. Не раздраженный. Усталый.

— Я не могу просто взять и снять маску, чтобы жить как обычный человек, — произнес Элифер. В его голосе не было привычной стали. Было что-то надломленное.

— Можешь, — прошептала я. Слова вылетели сами, вялые и безразличные. — Всё ты можешь. Просто не хочешь. Тебе удобно быть чудовищем. Чудовищу не нужно объясняться. Чудовищу не нужно просить прощения. Чудовище имеет право на всё.

Я все еще смотрела в потолок, словно пытаясь найти там ответы, которых там не было. Балки были просто балками. Дерево было просто деревом. Никакой высшей справедливости. Никакого смысла.

— Или ты боишься, что за тобой снова начнет охоту Магический Совет? — продолжила я монотонно, перечисляя варианты, которые мне уже не были интересны. — Они тебя в лицо хоть знают? Кто-нибудь когда-нибудь видел тебя без этой маски? Может, ты вообще красивый? Или уродливый? Какая разница...

Повисла тишина.

Она длилась слишком долго. Настолько долго, что я почти забыла, зачем заговорила. Равнодушие накрыло меня с головой, мягкое и удушливое, как одеяло в жару.

Но потом что-то внутри едва заметно сжалось. Слабый спазм. Эхо эмоций, отголосок чего-то живого, что еще не успело окончательно умереть. Но это было ничто по сравнению с моральной пустотой, заполняющей грудь.

Щелчок.

Звук был тихим, металлическим. Механизм застежки.

Я медленно, с усилием, перевела взгляд.

Он стоял рядом, держа маску в руках. Черное железо тускло блестело в полумраке комнаты.

Элифер поднял лицо и посмотрел на меня.

На меня смотрел не монстр. Не демон. Не урод.

На меня смотрел мужчина. Молодой, красивый горделивой, насмешливой и даже высокомерной красотой, с острыми, аристократичными чертами лица. Бледная кожа, высокие скулы, темные волосы, слегка растрёпанные. И глаза... Глаза были темными с вертикальными зрачками, которые сейчас были расширены. В них читалась усталость. Боль. И какая-то детская, растерянная надежда.

Он был красив. Пугающе, неземной красотой, которая не имела ничего общего с человеческой привлекательностью. Это была красота хищника, застывшего в момент покоя. Красота мраморной статуи, в которую вдохнули жизнь.

“Надо же… Красивое чудовище…