Пленница дракона. Клятва против сердца - Кристина Юрьевна Юраш

Рука сама потянулась к потайной защелке.

Но я остановилась.

Слезы подступили горячими, обжигающими волнами.

Я сжала пальцы так, что металл врезался в кожу. Если я вскрою защелку, тайна умрет. Останется только факт. Строка на бумаге.

А тайна была единственным, что удерживало его призрак в этом мире. Призрак его присутствия.

Может, не стоит? Может, закрыть глаза и прижать его к груди? Сохранить до глубокой старости, когда смерть уже будет стоять в ногах, и только тогда открыть? Пронести его через всю жизнь?

Я выдохнула, и воздух дрогнул в легких. До старости я могла не дожить. В этом мире, где законы ломались, как сухие ветки, где целители были заложниками клятв, а правда переписывалась под печатью Совета, выживание измерялось не годами, а часами.

И то, что Элифер оказался прав, вызвало у меня злость. Он был честен. Да, честен. В этом мире, где честного слова никогда ни от кого не дождешься, единственные, кто был честен со мной, — мой похититель и мой муж.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазывая грязь по щеке. Воспоминания завертелись, плотные, почти осязаемые. На мгновение Эверт ожил. Не призрак. Не строчка в рапорте. Живой. С его запахом, с его теплом, с его обещанием вернуться утром.

Бережно, как хрустальную склянку с нестабильным зельем, я нащупала ногтем защелку. Металл поддался с тихим, сухим щелчком. Внутри лежал листок, сложенный вчетверо, потемневший по краям, но целый.

Я вытащила его. Бумага была тонкой, шершавой, пахла духами. Сладкими. Или, может, мне просто показалось? Может, у меня нос пылью забит?

Я прочитала первую строку. Потом вторую. Воздух застыл в легких, превратившись в ледяной осколок. Шум в ушах нарастал, перекрывая даже биение собственного сердца. Холл, портал, цитадель, пыль — всё схлопнулось в одну точку.

В эти слова.

Я не могла пошевелиться. Не могла моргнуть. Кровь отлила от лица, оставляя в венах звенящую, пустую холодность. Пальцы, всё ещё державшие бумагу, окаменели. Я смотрела на строчки и понимала, что только что умерла. Снова. И в этот раз уже навсегда.

Глава 66

Чернила выцвели, но каждая буква впивалась в сознание, как шип. Я водила подушечкой большого пальца по шершавому краю обрыва, чувствуя, как крошится бумага. Или это крошится мой прежний мир? Я еще не знала.

«Эверт! Любовь моя. У нас родился сын...»

Воздух в легких стал вязким, тяжелым. Я не моргала, боясь, что если отведу взгляд, мир окончательно поплывет.

«Твой сын. Он так на тебя похож... Ах, если бы ты мог проводить со мной и нашим малышом больше времени...»

Запах стирального эликсира, в котором я тщательно замачивала его плащ, вдруг всплыл в сознании. Мне даже показалось, что я его чувствую. Сейчас он снова щекотал ноздри. Я вдохнула его, словно пробуя на вкус собственную слепоту.

“Но, к сожалению, ты женат, я замужем. И меня это так угнетает... Если бы наши родители согласились тогда нас поженить, это было бы счастье. Но я рада, что мы с мужем перебрались в столицу. Дела в нашей скобяной лавке идут неплохо. Можно сказать, что лавкой теперь занимаюсь я. Мужа часто не бывает дома. Он в разъездах по торговым делам. Чему я очень рада. Я всю жизнь любила только тебя. С самого детства, когда мы вместе бросались грушами в саду... »

Два года назад.

Он вернулся с полигона, пахнущий потом, мокрой шерстью и дымом. Снял перчатки, улыбнулся — той самой теплой, уверенной улыбкой, от которой у меня внутри всё замирало. «Встретил старого друга, Катиша, — сказал он, стряхивая капли дождя с плаща. — Держит скобяную лавку в нижнем квартале. Дела идут в гору». Я тогда обрадовалась. Глупая. Наивная. Напекла пирогов, расставила свечи, мечтала о гостях, о смехе, о нормальном доме. Был у меня такой период «гнездования», как смеялись соседки. Я просто хотела, чтобы у нас было что-то своё. Уютное. Настоящее.

А он врал. Или, как говорят, просто не договаривал. Друг оказался женщиной. Той, что писала эти строки дрожащей рукой. Той, у кого подрастал его сын.

Пока я сжимала его обручальное кольцо до синяков на пальце, пока дрожала у окна в ночи, считая звёзды и молясь за каждое его дежурство, он просто жил. Целовал меня губами, которыми еще полчаса назад целовал ее. Обнимал руками, которые качали чужую колыбель.

Я вспомнила про его бесконечные штрафы на работе. Про деньги, которые нужны кому-то то на лечение, то еще на что-то. И я с легким сердцем отпускала эти суммы его зарплаты, не брала их в расчет, когда планировала бюджет. Зато теперь я догадываюсь, где они оставались. Возле колыбели.

Ложь. Не просто предательство. Фундамент моей жизни оказался трухой.

Я опустила взгляд на медальон. Золотая оправа, пузыри под стеклом, моя кровь и волосы, заплетенные с такой любовью... Всё это стало музеем фальшивки. Внутри не болело. Пустота. Словно кто-то выжег всё раскалённым железом, оставив лишь гладкий, холодный пепел. Я больше не могла оплакивать того, кого никогда не знала по-настоящему.

— Не это ли ищешь?

Голос прозвучал слишком близко.

Я дёрнулась, поднимая глаза.

В дверном проёме стоял он. Элифер. Маска. Плащ. И в зажатой чёрной перчаткой руке — осколок портала. Тёмный, с серебристой жилой, пульсирующий слабым, знакомым теплом, от которого заныли зубы. Тот самый. Недостающий.

— Как хорошо, что я предусмотрительный, — продолжил он, лениво поворачивая камень.

Его тень легла на каменный пол, дотягиваясь до моих сапог.

— И спрятал по одному фрагменту от каждого узла. Я ведь тоже хорошо учился магии. Знаю, как эти штуки работают. Знаю, что без него мозаика не сомкнется.

Я медленно разжала пальцы. Медальон упал на колено, прозвенев разорванной цепочкой о ткань мантии. Внутри всё застыло. Эмоциональная дыра, зияющая и бездонная. Я смотрела на осколок. На его руку. На тлеющие угли в прорезях. Горло сжалось, но слёз не было. Слишком много лжи, чтобы плакать.

— Я не это искала, — прошептала я. Голос вышел ровным, удивительно чужим. — Я искала доказательства того, что мой муж был здесь. И нашла.

В воздухе повисла секунда тишины. Потом в маске дрогнул смешок. Тихий, сухой.

— Значит, камушек тебе не нужен, — в его голосе прозвучал яд. Не злой. Равнодушный. — Хорошо. Так