Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким

возможно, пару косых взглядов на молодых парней, что будут на сенокосе. Но ревности не было. Была лишь тёплая, сестринская забота.

Провожали их шумно. Тимошка бегал вокруг телеги, проверяя, не забыли ли положить хлеб и квас. Петровна вынесла узелок с пирогами.

— Ну, с Богом! — махнула рукой Ульяна, прижимая к себе живот. Близнецы внутри неё уже вовсю толкались, словно тоже хотели поскорее увидеть мир.

Матвей подошёл к ней, поцеловал в губы — крепко, по-мужски.

— Ты тут... это... — он кивнул на её живот. — ...осторожнее. Без меня на речку не ходи.

— Иди уже, герой! — засмеялась она. — Я справлюсь. Вон, Тимка помощник какой!

— А ты, Варвара, — Матвей строго глянул на сестру жены, уже сидевшую в телеге. — Смотри там. Чтоб порядок был.

Варя только фыркнула:

— Будет тебе порядок! Поехали уже!

Телега тронулась. Ульяна долго смотрела им вслед, пока пыль на дороге не улеглась.

Вечер выдался чудесный. Жара спала, от земли шла прохлада. Сладко пахло маттиолой.

Ульяна вышла с сынишкой во двор. Тимошка тут же с радостным визгом бросился к качелям под липой.

— Мам! Смотри, как высоко!

Ульяна улыбнулась, присаживаясь на скамейку у крыльца. Она смотрела на сына и чувствовала невероятное умиротворение. В доме было чисто, в печи томился ужин, Зорька была подоена.

Вдруг она почувствовала странное тепло внизу живота. По ногам побежала тонкая, тёплая струйка.

— Ох... — выдохнула она.

Тимошка услышал и спрыгнул с качелей.

— Мам? Тебе плохо?

Ульяна улыбнулась ему через силу:

— Нет, сынок... Кажется... кажется, началось. Беги к Петровне. Скажи... пусть бежит к Марьяне! Скажи... мама рожает!

Тимошка не стал задавать вопросов. Он понимал серьёзность момента. Мальчик сорвался с места и побежал со всех ног.

Ульяна поднялась в избу. Силы ещё были. Она успела переодеться, зажечь лучину поярче, застелить кровать чистыми простынями. Она делала все без суеты, схватки были непродолжительными, боль отступала. Тимоши ещё не было. Ей показалось, что время остановилось. Тишина давила на уши, в солнечном сплетении тугим комочков зарождался страх.

И тут дверь распахнулась. На пороге стояла Марьяна. Она была без платка, волосы растрепались — видно, бежала со всех ног.

— Я почувствовала... — сказала она с порога. — Давно чуяла: сегодня срок.

Она быстро и деловито осмотрела Ульяну.

— Всё хорошо. Воды отошли. Началось.

В избу вошла запыхавшаяся Петровна, тут же засуетилась рядом:

— Я воды согрею! Я тут... помогу чем смогу! Тимошку у себя оставила, незачем мальцу тут быть. Давай, родная потихоньку.... В баньку...там полегче роды пойдут...

Ульяна послушно пошла за женщинами. Она шла осторожно ступая, словно боялась, что от ее резкие шаги навредят рвущимся на белый свет малышам.

Как только она переступила порог бани все тело прострелила первая сильная схватка. Она вцепилась в руку Марьяны.

— Терпи! — строго сказала знахарка. — Дыши! Дыши глубже!

Часы превратились в вечность. Боль была адской, но сквозь неё Ульяна слышала только голос Марьяны: «Тужься! Сильнее! Вот так!».

На границе потери сознания от боли, в секунды, когда боль ненадолго притуплялась Ульяна молилась. Молилась не заученной молитвой а своими словами. Просила сил и терпения вынести эту боль, просила жизни и здоровья для малышей.

И вот... раздался крик. Тонкий, пронзительный детский крик.

— Девочка! — объявила Марьяна. — Крепкая! Красавица!

Она быстро обмыла младенца и завернула в чистое полотно.

— Держи! Твоя первая!

Ульяна прижала к груди тёплый, живой комочек. Слёзы текли по щекам. Это было чудо.

Но Марьяна не дала ей долго расслабляться:

— Ещё один идёт! Тужься!

Вторая схватка прошла быстрее. И снова крик.

— И вторая! Сестрёнка!

Вторая девочка легла на грудь матери рядом с первой.

В бане повисла тишина, нарушаемая только сопением младенцев и треском лучины.

Ульяна смотрела на двух своих дочерей и не могла поверить.

— Две... У нас две девочки...

Марьяна ловко перевязала и обрезала пуповины.

— Ну что, мать-героиня? Как назовёшь-то?

Ульяна посмотрела на одну девочку — та открыла глазки, синие-синие. Потом на вторую — та спала, смешно сморщив носик.

— Эту... эту будет Аннушка, — прошептала она. — А эту... Дарьюшка.

Марьяна кивнула:

— Хорошие имена. Сильные.

Петровна хлопотала рядом, готовя отвар для роженицы.

А Ульяна лежала, обессиленная, но невероятно счастливая, и смотрела на своих дочерей. Дверь скрипнула. На пороге стоял Тимошка.

— Мам... А можно... можно я на них посмотрю?

Ульяна улыбнулась:

— Иди сюда, сынок. У тебя теперь две сестрёнки. Ты — их старший брат. Защищай их.

Тимошка подошёл на цыпочках и с благоговением уставился на пищащие свёртки в руках матери.

-Они такие маленькие и красивые. Как феи из твоей сказки. Я буду любить и защищать их, мама, обещаю!

Ульяна погладила сына по голове.

-Конечно, сынок.

Под утро Ульяна с малышками с помощью Марьяны и Петровны вернулась в избу. Она легла на кровать, рядом положила спящих дочек, лежала любуясь крошечными пальчиками, темными волосиками, вскоре ее сморил сон. Сквозь него она слышала как тихо разговаривают женщины у стола , как кто-то тихо постукивая крышками хлопочет у печи. С каждой секундой она засыпала все крепче, улыбаясь во сне.

*****

День был в самом разгаре. Солнце палило нещадно, воздух дрожал от зноя, а в высокой траве стрекотали кузнечики. Мужики работали споро, размеренно, только и слышно было: «Вжик-вжик» — это остро наточенные косы срезали густую траву.

Матвей, хоть рука его ещё не обрела прежней силы, старался не отставать. Пот градом катился по его лицу, рубаха прилипла к спине.

Рядом, работали бабы и девки, переворачивали скошенные валки, метали уже подсохшую траву в стожки. Варя была среди них. Она ловко переворачивала ароматную пахнущую спелыми ягодами скошенную траву, её щёки раскраснелись от жары и работы.

Вдруг на дороге, ведущей к поляне, показалась повозка. Это был парнишка из деревни, сын старосты. Ещё затемно он уехал за свежей снедью в деревню по заказу родителя. Он гнал лошадь галопом, поднимая за собой столб пыли.

— Матвей Фомич! — закричал он ещё издалека, спрыгивая с телеги на ходу. — Матвей!

Все косцы остановились, опираясь на косы. В