Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

Альрик взревел. Но это был не крик боли. Это был клич торжества. Он взметнул руку, и из нее хлынул лед. Но это был не его обычный, прозрачный и хрупкий лед.

Это была стена из сияющего, переливающегося всеми цветами полярного сияния камня. Лед, который светился изнутри моим, нашим, золотистым светом. Он был прочным, как адамантит, и ослепительно ярким.

Тени, налетевшие на него, вскрикнули — впервые издав звук, похожий на визг разрываемой ткани. Они отскакивали от сияющей стены, их темная сущность таяла и испарялась под его светом. Они ослепли. Они были побеждены.

Когда последняя Тень рассеялась с жалким шипением, в туннеле воцарилась тишина. Сияющая ледяная стена медленно погасла, оставив после себя лишь легкое свечение в воздухе, похожее на след от падающей звезды.

Я стояла, опираясь о скалу, дрожа всем телом. Из меня будто выкачали все силы. Мои ноги подкашивались, в глазах стояли круги.

Альрик стоял ко мне спиной, его плечи тяжело вздымались. Он медленно опустил руку и повернулся.

Его лицо… оно было другим. С него смыло маску холодного безразличия. Оно было бледным, усталым, но в его широко открытых глазах горел огонь. Не ярости. Изумления. Восторга. Чистого, немого благоговения перед тем, что мы только что сотворили.

Он шагнул ко мне. Не сказав ни слова, он протянул руку. Не для рукопожатия. Его пальцы обхватили мою ладонь, его холодная, твердая рука сомкнулась вокруг моей дрожащей кисти.

И в этот раз это прикосновение было иным. В его прикосновении была сила нашего слияния, благодарность и нечто большее… нечто глубокое и трепетное, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ты… — его голос сорвался, он сжал мою руку чуть сильнее. — Ты видела?

— Видела, — прошептала я, и мое сердце бешено заколотилось, но уже не от страха. От чего-то нового, стремительного и прекрасного.

Мы стояли, держась за руки, среди остатков рассеявшейся магии, и смотрели друг на друга. Никогда еще я не чувствовала такой связи с другим человеком. Это было похоже на то, как будто часть меня, которую я не знала, что потеряла, вдруг вернулась на место. Его холод стал не враждебным, а… родным. Необходимым. Без него мой свет был просто светом. А с ним… с ним он становился силой.

Он не отпускал мою руку, даже когда Тормунд окликнул его, докладывая об отсутствии потерь. Он просто стоял, и его большой палец медленно, почти неосознанно, проводил по моим костяшкам. Этот простой, интимный жест заставлял меня гореть изнутри.

В его глазах я видела собственное отражение — изумленное, уставшее, но сияющее. И я понимала, что он видит то же самое. Мы больше не были принцем и принцессой, женихом и невестой по принуждению. В тот миг, когда наши магии слились воедино, мы стали Альриком и Элирой. Двумя половинками древнего целого. И это было страшнее, прекраснее и правильнее всего на свете.

Глава 30

(АЛЬРИК)

Туннель вывел нас в колоссальное пространство, от которого перехватило дыхание даже у меня, выросшего среди льдов. Мы стояли на узком каменном уступе, а перед нами расстилался гигантский подземный ледник. Это был не просто лед. Казалось, мы смотрим в самое сердце зимы. Глыбы сияющего синим светом льда уходили в непроглядную глубину, а в воздухе висели миллиарды ледяных кристаллов, переливающихся в свете ее кристалла и моего собственного свечения. Воздух был настолько холодным, что обжигал легкие, и гудел от сконцентрированной магической мощи.

И в центре этого ледяного царства, на небольшой платформе, стоял он.

Мужчина. Высокий и иссохший, как старый дуб, побитый бурями. Его длинные седые волосы и борода были покрыты инеем, а тело облачено в потрепанные меха. Но не это привлекло мое внимание. Его глаза. Они горели знакомым ледяным синим огнем, тем самым, что был и у меня. И в них читалась не злоба, а бесконечная, копившаяся годами горечь и ярость.

Он не двигался, просто наблюдал за нашим появлением.

— Кто ты? — крикнул я, мой голос эхом раскатился по леднику.

Человек медленно покачал головой, и его голос, скрипучий и глубокий, как скрежет ледников, донесся до нас:

— Для тебя, племянник, я — никто. Призрак. Напоминание.

Племянник. Слово ударило меня, как обухом. Я вгляделся в его черты, искаженные временем и ненавистью, и увидел. Сходство. В очертаниях скул, в разрезе глаз. Черты моего отца.

— Ты… брат Бьорна, — прошептал я. Легенды говорили, что у отца был брат, мятежник, исчезнувший много лет назад. Считалось, что он погиб.

— Брат? — он горько усмехнулся. — Нет. Братья не предают друг друга. Братья не заточают друг друга во тьму за правду.

Он сделал шаг вперед, и воздух вокруг него сгустился от мощи его магии. Она была похожа на мою, но старше, дичее, необузданной.

— Он послал тебя сюда, да? За «Сердцем Зимы»? За силой? Он все еще одержим ею. Как и тогда.

Я почувствовал, как Элира придвинулась ко мне ближе. Ее плечо коснулось моего плеча, и это простое прикосновение стало щитом против ледяной ярости, исходящей от этого человека.

— Зачем ты здесь? — спросил я, сжимая рукоять молота.

— Чтобы посмотреть, на что способен новый щуплый росток на гнилом древе Воронов, — его глаза скользнули по мне, потом по Элире. — Чтобы увидеть, повторишь ли ты путь своего отца. И чтобы решить, достойны ли вы знать правду.

Он не стал больше говорить. Он атаковал.

Это не было похоже на бой с големами или Тенями. Это было столкновение двух одинаковых стихий. Он не кидал в нас льдинами. Он менял саму структуру пространства вокруг. Пол под нашими ногами вздымался ледяными волнами. С потолка обрушивались глыбы, которые он тут же превращал в тучи острых, как бритва, осколков. Его магия была грубее моей, менее контролируемой, но невероятно мощной.

Я метнул в него копье из сконцентрированного льда. Он даже не шелохнулся. Копье остановилось в воздухе в паре футов от него, зависло и рассыпалось в пыль.

— Слабо! — проревел он. — Ты думаешь, как он! Прямая атака! Грубая сила!

Элира попыталась ослепить его светом, но он лишь щурился, и ее лучи рассеивались в ледяной дымке, которой он окутал себя.

— И ты, солнечная мушка! — крикнул он ей. — Танцуешь под его дудку! Вы оба — марионетки!

Мы отступали под его натиском. Он был прав. Мы сражались по отдельности. Я — льдом, она — светом. И против его мощи этого было недостаточно.

В отчаянии я попытался сделать то, что