Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

– Не подумал, – выдохнул Керроу. – Прошу прощения, мисс Ламберт, если поставил в неловкое положение.

Я закатила глаза и медленно выпустила воздух. Уффф! Кажется, ставить Эйви Ламберт в неловкое положение – это уже какая-то местная забава. Каждый пытается преуспеть.

Нестройным табуном мы двинулись к целительскому корпусу. Против компании мисс Хендрик я ничего не имела. У них с Граймсом давняя неприязнь, может, он на нее отвлечется.

Едва мы приблизились к кабинету, Эльза понеслась вперед ужаленной каффой. Собиралась войти первой и высказать пару ласковых Граймсу, похищающему студенток посреди лекций.

– Я намеренно забрал вас с занятия, – признался Керроу негромко. – Подумал, что лучше вам пройти диагностику без лишних свидетелей.

– Вы тоже не хотите, чтобы сир Рэдхэйвен присутствовал! – воскликнула с пониманием, и ректор на меня шикнул, призывая к тишине.

Внезапная мысль так ошарашила, что я даже рот приоткрыла.

– Я бы хотел первым услышать вердикт Граймса. А уж потом решать, посвящать ли в него Даннтиэля.

Ректор притормозил, не дойдя нескольких метров до обители несносного доктора. И я тоже встала и прислонилась к стене, покручивая на плече лямку от сумки. Кожей чувствовала, что меня ждут странные заявления.

– Все, о чем знает он, знает и ее величество, – не оставил меня разочарованной Керроу. – А значит, и образовательный совет. Меня не покидает дурное предчувствие по вашему случаю, Эйвелин.

– Он разве не ваш друг? – сощурилась с подозрением. – Из тех, кому безоговорочно доверяют и все такое?

– Друг. Конечно друг, – торопливо согласился Керроу, тоже облокачиваясь о стену. Ему бы выспаться хорошенько, может, и синяки под глазами исчезнут. – И я бы хотел, чтобы так оставалось и дальше. Потому не готов ставить Данна перед выбором между долгом и дружбой.

– Думаете, он выберет «дела короны»? – догадалась сочувственно.

Вот тебе и друг!

Но Керроу прав. От самодовольных хитанцев в перепачканных плащах можно всякого ожидать. Я помнила, как мастер проклятий решил вопрос Марисы и ее грязных фруктов.

Чужие проблемы Рэдхэйвена не волновали, это легко читалось по учтиво-равнодушному лицу. Разве что в тех редких случаях, когда казались интересными и разбавляли скуку.

Что за помутнение случилось с ним в парке – Варх знает. Но на новый приступ человеколюбия я бы не рассчитывала.

– Мастер Рэдхэйвен очень… кхм… непростой человек. – Ректор поправил низкий темный хвост, небрежно собранный на затылке. – И я бы рекомендовал вам быть с ним осторожнее, Эйвелин. И избегать… эмм… неловких разговоров по душам. Лучше вообще держитесь от него на расстоянии.

Так он на меня красноречиво поглядел, что сразу догадалась: папенька переусердствовал с откровенностью. И выложил душке-ректору все, о чем мне не рассказал. Иных причин говорить загадками у Керроу нет.

Тон был скорее снисходительным, чем обвинительным, и я с обидой закусила губу. Проклятье! Да будто я лично сорочку перед «целителем» задирала и подставляла те места, на которых желаю заиметь синяки!

Ректор отлепился от стены и поманил меня за собой. Мы миновали экран, за которым покоилась дверь в индивидуальную палату. Он был не из тех, радужных, что Рэдхэйвен повсюду рассовал. Защищал не того, кто снаружи, а того, кто внутри.

– Но вы сами вызвали мастера разбираться с проклятиями, – напомнила Керроу с долей недоумения.

– Потому что Данн в этом деле лучший. Он быстро справится и вернет нам кабинеты в лучшем виде. Быть может, даже добьется, чтобы Мюблиуму сохранили должность. – Ректор кивнул на защитный экран.

Так в этой палате отдыхает наш спятивший профессор? Виновник нового развлечения «найди свободную аудиторию без страшного проклятья»?

– Думаете, сохранят? – недоверчиво повела плечом, исследуя калейдоскоп теней на лице «красавчика Керроу».

Мюблиум столько дел наворотил. И, по словам ассистентки в библиотеке, до сих пор не пришел в себя.

– Слово мастера Рэдхэйвена имеет определенный вес в некоторых кругах…

Почему-то брезгливо подумалось про юбки ее величества. В этих самых кругах? А там точно нужны слова?

– …И ради своего наставника он использует все нужные связи, – ухмыльнулся Керроу уверенно и снова мне подмигнул.

Начала подозревать нервный тик. Уж больно странное поведение. Да что такого отец в письме начирикал, плотоядных мошек ему в кровать?!

– Мне не показалось, что ему легко дается взаимодействие с темной стороной, – пробормотала, послушно семеня за широкой спиной.

– Вы что-то видели? – Ректор напрягся в плечах и повернул ко мне лицо.

Бледное, измотанное, но все еще скульптурно прекрасное, выточенное по лекалам какого-то неземного божества. Одни синие, в цвет анжарского неба, глаза чего стоили…

– Ничего такого, – пожала плечами. – У него усталый вид. И у вас тоже, сир Керроу.

Рассказывать про липнущий к рукам морок в мои планы не входило, а то диагностикой Граймс не ограничится. Уложит в соседнюю с Мюблиумом палату. И плакали тогда бал, Вейн, платье, тыквенный конкурс и вот это все.

«Что-то» я, конечно, видела. Перед глазами снова встала картина: черная пакость, облизывающая бледного мастера своим любознательным хоботком. Сильнейший маг, валяющийся на полу без сознания. Глаза, из золотых вновь ставшие темно-карими. Жуткое зрелище! Выглядело так, будто «целительство» в Аквелуке и Рэдхэйвена измотало. И теперь обычные проклятия забирали остатки сил.

К гхаррам! Королевский мастер уже очень большой мальчик и сам разберется со своим здоровьем. Если он что-то откуда-то высасывал (опустим что и откуда), то наверняка знал о последствиях. И был к ним готов.

Я ведь не сиделка – ходить за взрослым мужчиной и морок с него стряхивать, если еще раз в обморок шмякнется? Я вообще вечно страдаю из-за своей жалостливости! Мизаур так и вовсе из меня веревки вьет, делая голубые глаза размером с блюдца и выпрашивая крекеры в три ночи.

– Не волнуйтесь за Даннтиэля. – Ректор покосился на меня с усталой усмешкой.

Совсем не так он понял мои эмоции. Ни за кого я не беспокоилась. Ни капельки!

– И не думала волноваться, – нахмурилась сердито.

– Мы учились в Хитанской Академии, за его мастерство я могу поручиться головой. Недостаток трудолюбия Данн компенсировал природным даром и нешуточными амбициями. Там произошел один печальный инцидент. По вине моего товарища и при моем постыдном участии… Не уверен, стоит ли рассказывать.

Теперь уже я напряглась, и не только плечами. Задействовала по большей части свою нижнюю половину. Не люблю чужие секреты! Такие, за знание которых потом приходится расплачиваться.