Небесная танцовщица. Книга 3 - Ната Лакомка

- Лучше бы я была вашей дочерью, - отрывисто произнесла Анджали и повернулась лицом к стене.

Сахаджанья встала с постели, укрыла свою гостью покрывалом и улеглась сама. В хижине было тихо, но никто не спал. Прошло довольно много времени, когда Анджали снова заговорила. Голос её звучал глухо, и она спросила:

- Вдруг мой отец – царь богов?

- Урваши никогда не жила с господином Шакрой, - тут же отозвалась Сахаджанья. – Но о таком можно и не знать. Я всего лишь лоувики из Тринаки, не забывай.

Больше они не разговаривали, но до рассвета ни та, ни другая так и не уснули, и утром обе встали бледные, с осунувшимися лицами.

Анджали долго плескалась в холодной воде, чтобы вернуть щекам румянец, потом позавтракала, думая о своём, потом оделась в шафрановую ткань, предложенную Сахаджаньей, а потом собралась в Амравати.

- Прежде всего попроси прощения у господина, - посоветовала наставница. – Ты сбежала вчера. Вряд ли он доволен.

- Прежде всего я навещу дайвики Урваши, - отрезала Анджали. – И если вы поедете со мной…

- Поеду, - Сахаджанья погладила её по щеке. – Какое бы безрассудство ты ни задумала, я всё равно поддержу тебя.

Анджали порывисто обняла наставницу и побежала в школу, приказать, чтобы приготовили виману.

Глава 8

Глава 8

- Госпожа Урваши больна и никого не принимает! - заверещала служанка, встав на пути Анджали.

Но глаза у служанки испуганно бегали, да и сама она дрожала, как листок на ветру.

Ещё бы! Оказаться между двух самых знаменитых апсар – это всё равно, что застрять между молотом и наковальней. И неизвестно, что тут предпочтительнее.

Но госпожа Шакрани, явившаяся проведать вчерашнюю соперницу по танцу, не разгневалась, не затопала ногами и не стала проклинать и грозиться.

-Меня твоя госпожа примет, - сказала она почти ласково. – Скажи, что я пришла справиться о её здоровье и принесла подарок.

Служанка неуверенно кивнула и скрылась в комнате, отделённой от общего покоя плотной занавеской. Через некоторое время женщина вернулась и ещё более неуверенно кивнула, приподнимая тяжёлую ткань и предлагая гостье пройти.

Анджали дружелюбно улыбнулась служанке и вошла в комнату, где было полутемно и пахло дорогими благовониями. У окна на шёлковой постели лежала дайвики Урваши – бледная, осунувшаяся, и было ясно, что она тоже провела бессонную ночь.

Поврежденная нога была заключена в странную металлическую конструкцию – несколько обручей соединены прозрачным тубусом, и всё это подвешивалось на противовесе, чтобы больной легче было держать ногу на весу.

Но даже такое бедственное положение не сделало Урваши смиреннее или печальнее. Уголки её губ по-кошачьи изогнулись, и она указала на подушки возле постели, предлагая гостье присесть.

- Госпожа Шакрани так добра, - произнесла Урваши, растягивая слова и прищуриваясь, как хищница, готовая напасть, - принесла мне подарок… Я тронута до глубины души. Только почему-то вы с пустыми руками. Оставили подарок на входе? Или подарок – это всего лишь предлог? На самом деле, ты хотела окончательно убедиться в своей победе? Ну, давай. Торжествуй. Я готова тебя выслушать, - и она томным жестом подпёрла голову, показывая, что, и правда, слушает.

- Нет, подарок здесь, - Анджали точно так же изобразила улыбку уголками губ и села на подушку, поджав ноги. – Он у меня с собой. Но я хотела бы вручить его без свидетелей.

Урваши чуть заметно заколебалась, и Анджали засмеялась, угадав её опасения.

- Нет, я не стану душить вас подушкой, и не стану травить, и даже кинжала у меня нет, - произнесла она весело. – Ведь вы были моей главной наставницей в школе, вы для меня как мать. Разве может дитя навредить своей матери?

Две апсары так и впились друг в друга взглядами, и теперь ни о каких кошачьих прищурах не было и речи, и дайвики Урваши процедила сквозь зубы, обращаясь к служанке, которая топталась у входа:

- Оставь нас.

- Но, госпожа… - начала та испуганно.

- Я сказала – оставь! – повысила голос Урваши. – Держи всех подальше, и сама близко не подходи. Меня очень заинтересовал подарок госпожи Шакрани.

Служанка исчезла тут же и бесшумно – лишь колыхнулась тяжёлая ткань занавеса.

- Очень разумно,мама , - сказала Анджали, не отрывая глаз от женщины на шёлковой постели.

Маска спокойствия и благодушие мгновенно слетела с её лица, и теперь ясно виделась злоба, исказившая точные черты.

Значит, Сахаджанья сказала правду…

Значит, всё так и есть…

- Сахаджанья проболталась? – прошипела Урваши, словно всё ещё исполняла танец змей.

- Она долго хранила твой секрет, - медленно произнесла Анджали.

На сердце стало тяжело и тошнотворно, как если бы она узнала, что её матерью была лесная кобра. Значит, всё правда. Эта ужасная женщина – её мать. Родная мать, которая не пожелала даже взглянуть на свою дочь и сразу приговорила её к смерти.

- Плохо хранила, если ты узнала, - бросила Урваши. – И что теперь? Пришла давить на жалость? Я всё равно никогда не признаю тебя. Хоть ты стань богиней танца и заберись на ложе к самому Брахме. Для меня ты – ничтожество, пыль, соринка в глазу. И когда я поправлюсь…

- От кого ты меня родила? – перебила её злые слова Анджали. – Кто мой отец? Это царь Шакра?

Хоть она и пыталась не подать виду, но сердце болезненно сжалось, и под рёбрами противно захолодило – как от страха. Словно собираешься прыгнуть со скалы в бездну… Хотя, куда уже падать ниже… Она и так на самом дне…

Лицо Урваши вытянулось. Изумление сменило злость, на смену им пришла насмешка. Дайвики расхохоталась так,