Небесная танцовщица. Книга 3 - Ната Лакомка

наставница, больно вцепившись в руку Анджали, и не замечая, что сминает золотые браслеты. – Не пойму! То ли ты решила стать богиней, то ли сама таскаешь дрова для своего погребального костра!

- О чём вы? – вяло отмахнулась Анджали, потому что только сейчас навалилась усталость. – Я всего лишь танцевала…

- Всего лишь? И свела с ума дайвики Урваши?!

- Она сегодня какая-то странная, - согласилась Анджали. – Может, выпила молока от коровы, что наелась дурмана?

- Не лги мне! – Сахаджанья ещё крепче вцепилась в неё и понизила голос: - Дайвики Урваши ещё никогда не теряла самообладания! Я знаю, это ты сделала. Ты что-то сказала ей, ты как-то странно танцевала. Давно болтают, что ты вернулась от нагов с тайными знаниями. Когда-то ты выспрашивала у меня о Черном танце…

- Вам не кажется, что это больше похоже на сплетни, чем на правду? – Анджали лениво усмехнулась. – Вы же видите, у меня нет знаний богов. Я не владею майей. Да, когда-то я была настолько сумасбродной, что узнавала о Чёрном танце. Но, как выяснилось, эту тайну знают лишь Великий Гириши и его супруга, госпожа Бхайрави. Клянусь, никто из них не открывал для меня, ничтожной апсары, божественных знаний.

- Чем дальше, тем больше я в этом сомневаюсь, - покачала головой Сахаджанья. – Что с тобой происходит, Анджали? Ты и похожа на себя, и не похожа… Теперь я понимаю, что верно говорят – побываешь в Патале, прежним никогда не будешь. Ты опозорила и покалечила первую танцовщицу…

- Покалечила? Я? Вы бредите, наверное.

- Дайвики Урваши сломала ногу, – медленно произнесла наставница, продолжая сверлить ученицу подозрительным взглядом. – Во имя всех богов, скажи мне, что не имеешь к этому никакого отношения? – поколебалась и добавила: - И что не сунула нос туда, куда совать не полагается.

- Не имею и не сунула, - успокоила её Анджали, соврав так легко, что сама себе удивилась. – Не будем больше об этом. Мне надо торопиться, господин Шакра ждёт. И первая танцовщица – это я, - она со значением подняла указательный палец. - Все видели, что дайвики Урваши первая нарушила танец. Нарушила – и получила по заслугам. Карма апсары – танцевать. Кто нарушает карму, тому боги портят дхарму. Так что тут точно нет моей вины. Я усматриваю в этом волю богов. И правильно - таких мерзких женщин надо наказывать. Вы же знаете, она возненавидела меня, как только увидела. Почему, вот, интересно? – Анджали пошла к шатру, но Сахаджанья удержала её.

- Дайвики Урваши – твоя мать, Анджали, - сказала она тихо и твёрдо. – Твоя родная мать. А ты – её родная дочь.

Ничего не изменилось в этот момент - гром не грянул с небес, и мир не наполнился звенящей тишиной. Но всё равно что-то изменилось. Вернее, всё изменилось. По-крайней мере, для Анджали. До этого времени она как-то мимоходом думала о том, кем могут быть её родители. Всем известно, что апсары были созданы из вод океана. Но всем известно, что из океана вышли праматери апсар, которые потом вступали в связь с богами и данавами, и рожали от них детей. Дети апсар становились либо апсарами, либо гандхарвами – в зависимости от талантов. Совсем бесталанных, уродливых или больных, изгоняли на землю, а на небесах оставляя лишь лучших. У детей первых апсар рождались новые дети, и новые дети – у детей их детей…

Всем это было известно, но только сейчас Анджали осознала, что все они – и она, и её подруги, и гандхарвы, над которыми апсары любят посмеиваться – все они дети богов, данавов или тех же гандхарвов. В большинстве своём – богов или гандхарвов, потому что данавам уже много веков запрещён вход в небесные царства, и получить апсару данав может если только апсара сойдёт с небес, или сам данав тайно или явно проникнет в Верхний Мир.

Когда у апсары рождается ребенок, его отдают в приемную семью – обычно тем гандхарвам, которые делают музыкальные инструменты, шьют наряды для богов или плетут венки к праздникам.

И никто никогда не интересуются, где эти дети – ни матери, ни тем более мужчины, потому что дети, рождённые вне освящённого брака, не могут принадлежать никому, считается, что у таких детей нет родителей. Как нет их у цветов, что растут в лесу. Сколько их – никто не считает. И никому не придёт в голову задуматься – отчего здесь выросла ашока, а вот здесь – дурман, и откуда прилетело семечко, из которого появилось то или иное растение.

Анджали молчала уже довольно долго, и Сахаджанья не утерпела и заговорила:

- Божественные законы говорят, что все живые существа должны почитать родителей. Поэтому не надо нарушать карму, не надо ненавидеть собственную мать и мстить ей. Ты и так часто гневишь богов…

- Откуда ты знаешь, что она – моя мать? – перебила её Анджали.

- Я была рядом с ней, когда ты родилась. И сама отнесла тебя в приёмную семью. И потом… я сразу узнала тебя, когда ты попала в школу танцовщиц. Ты очень похожа на дайвики Ур…

- Это ложь! Ничуть не похожа! – крикнула Анджали и так взмахнула руками, что два браслета слетели с запястий и покатились куда-то в темноту.

- Внешне – нет, - согласилась Сахаджанья. – Но ты похожа речью, жестами, смехом, движением бровей… Поверь, раньше Урваши была другая. Не такая, как сейчас. Вы похожи больше, чем тебе кажется. И я знаю, в какой семье ты воспитывалась... Я хотела, чтобы ты попала к тем, у кого сердце добрее… Ошибки здесь нет.

- Только этого не хватало, - Анджали сжала виски пальцами и зажмурилась, пытаясь осмыслить то, что сейчас услышала.

- Я бы не сказала тебе, но вижу, что вражда зашла слишком далеко, - Сахаджанья коснулась её плеча, но Анджали дёрнулась, уворачиваясь.

- А эта? – спросила она сквозь зубы и в упор посмотрела на наставницу. – Она знает?

- Знает, - с трудом ответила Сахаджанья, опуская голову. – Она