Небесная танцовщица. Книга 3 - Ната Лакомка

стороны, как соломинки, и настоящее людское море хлынуло к сцене. Свет светильников ослеплял, но Анджали всё равно видела толпу мужчин, которые мчались к ней. Лица их были изуродованы животной страстью и превратились в звериные морды. Мужчины перестали быть разумными существами, превратившись в животных. Даже хуже животных. Сейчас это звериное море нахлынет на неё...

Анджали вдруг поняла, что возбуждение от танца прошло. Только что она горела, едва не искрилась, а теперь в груди стало пусто и холодно. Надо было испугаться, попытаться убежать, но ноги словно окаменели. Она даже не смогла заставить себя закрыть глаза. И просто стояла… смотрела…

Оглушительный грохот – но раздавшийся не с небес, а на земле, совсем рядом - вернул её к жизни. Испуганно вздрогнув, Анджали, тем не менее, продолжала стоять неподвижно, глядя, как мужчины сразу же забыли про неё и бросились бежать с площади быстрее, чем убегали испуганные апсары. Музыканты побросали инструменты и умчались вслед за гандхарвами.

Дыша через раз, Анджали смотрела на царя Шакру, который поднялся со своего ложа, простирая правую руку к небу. Что-то было в его руке – маленькое, тёмное, и это что-то вдруг плюнуло огнём и дымом, и снова раскатился сухой устрашающий треск, будто молния ударила поблизости.

Тайное оружие богов… Виманы – всего лишь видимая сторона их могущества… Гораздо страшнее оружие, которое поражает вернее, чем стрелы… Брахмастра – самое страшное оружие во всех трёх мирах. Говорили, что таким оружием боги могли уничтожать целые города – со всеми людьми, которые находились там… Смертоносная молния, испепеляющая жара… От которой реки вскипают и на поверхность поднимается сваренная заживо рыба… Но эту рыбу нельзя есть, а воду нельзя больше пить… Потому что у того, кто это сделает, никогда не родятся дети, выпадут волосы и по телу пойдут страшные язвы… Ещё говорят, что брахмастру можно применить лишь раз в жизни…

И вот сейчас царь богов решил применить это страшное оружие ради неё, Анджали?.. Но после грохота не последовало ни ослепительной вспышки, ни удушающей жары. Значит, это что-то другое… У богов много тайн, неподвластных остальным небожителям, тем более - смертным…

Площадь опустела, но из теней домов и деревьев выглядывали любопытные, которых не смог прогнать даже смертельный страх. Лишь боги остались на своих местах, и Анджали, застывшая посредине сцены. Она смотрела на царя Шакру, но боковым зрением видела окаменевшее лицо богини Пуломи, суетливо поводящего руками господина Каму, презрительно ухмыляющегося господина Читрасену.

Царь богов поманил Анджали, и только тогда она очнулась. Сложив ладони в жесте покорности, она поклонилась, потом указала на свой костюм, потом – за кулисы, и снова смиренно поклонилась, говоря на языке жестов, что придёт, как только переоденется. Шакра кивнул и улёгся на ложе, как ни в чём не бывало отщипнув от грозди винограда ягоду и бросив её в рот. Господин Читрасена засмеялся, и его грубый смех всколыхнул тени, где прятались гандхарвы и апсары, и они начали робко выходить на свет, подобострастно кланяясь богам.

Анджали заставила себя отвернуться и пошла к кулисам. Каждый шаг давался с трудом, и вовсе не напряжение после танца было тому причиной. То, что сейчас произошло – такого никогда раньше не случалось в Тринаке. Ни в Тринаке, ни в Амравати, ни в Брахмалоке. Никогда божественное оружие не применялось в небесных городах. Даже ради богини. А теперь его применили ради апсары… И это значит… Это значит, что она действительно победила.

За кулисами было темно и тихо. Анджали наступила босой ногой на бубен, оброненный кем-то в спешке. Бубенчики звякнули, Анджали пинком отшвырнула бубен в сторону, и в узкой полоске света заметила двух учениц, испуганно прижавшихся друг к другу.

Ученицы были совсем юными – первый или второй год обучения, и Анджали не знала их, потому что с первого по третий год с девочками занимались другие учителя. Испуг на лицах детей мешался с восторгом и обожанием, и когда они поняли, что Анджали обнаружила их, обе девочки упали на колени, уткнувшись лбом в пол.

- Вы что тут делаете? Поднимитесь, – Анджали рассматривала их, уперев кулак в бедро. – Вам ещё рано приходить на праздник молодых плодов. Ваши плоды ещё в завязях, если не в семечках.

- Простите, госпожа Шакрани, - пропищала одна их учениц, осмелившись поднять голову и восторженно тараща глаза. – Мы хотели посмотреть ваш танец… Простите…

- Какие любопытные, - сказала Анджали, но сама уже простила их.

Разве они с Хемой и Ревати точно так же не нарушали правила школы, когда хотелось посмотреть на танцы дайвики? А эти ученицы… Они такие же. Любопытные, безрассудные…

- Вставайте, вставайте, - велела она, а когда девочки неловко поднялись, усмехнулась и погладила их по головам. – Всё видели?

- Да-а… - с придыханием ответили они, не сводя с неё глаз. - Вы были, как огонь, госпожа Шакрани… - благоговейно добавила та, что заговорила первой.

- Если будете старательны и настойчивы, - сказала Анджали, снова потрепав учениц по макушкам, - то сможете танцевать так же, и ещё лучше. Но главное – всегда будьте честны и состязайтесь открыто и честно. Боги дарят победу только тем, кто прав, - она сняла два золотых браслета и протянула девочкам. – Возьмите. Это вам на счастье.

Ученицы снова упали на колени, лепеча благодарности, но Анджали уже отошла от них, заметив ещё одну тень, прятавшуюся за драпировками занавеса. Виджул. Виджул стояла, полускрытая ниспадающей тканью, выглядывая одним глазом.

- Подойди, - сказала Анджали, а когда ученица подошла, долго смотрела на неё со смешанным чувством жалости, нежности и грусти. – Ты танцуешь прекрасно, - сказала она, наконец. - Но не превосходно. Не пытайся никому подражать. Найди то, что откликнется в тебе. Есть путь Урваши, есть путь Шакрани, но тебе надо найти путь Виджул. Мне бы хотелось увидеть, как танцует твоя душа, а не только твоё тело.

Ученица ничего не ответила, и Анджали пошла вперёд, почти не ощущая песка под ногами. Но дойти до шатра, где переодевались танцовщицы, она не успела, потому что к ней метнулась ещё одна тень – наставница Сахаджанья.

- Что это было, несчастная?! – зашипела