Небесная танцовщица. Книга 3 - Ната Лакомка

Танец змей начинается на коленях. Танцовщицы, медленно покачиваясь из стороны в сторону, то наклоняются к самой земле, то приподнимаются - как будто кобры поднимаются из клубка своих колец.

Две прекрасные женщины в одинаковых костюмах покачивались вправо-влево, стоя на коленях лицом друг к другу. Каждое движение завораживало гибкостью и грозной силой, словно женские тела и правда превратились в змеиные. И казалось, что вот-вот между подкрашенных кармином пухлых губ мелькнут раздвоенные тонкие языки.

Однообразное гудение тумби, мерные удары барабанов тоже напоминали гибкое и плавное змеиное покачивание. Плавное и… завораживающее. Вскоре на площади не осталось никого, кто не смотрел бы на танец двух лучших дайвики небес. И хотя они исполняли обрядовую пляску строго по правилам, движение в движение, никто не сомневался, что это – настоящее противостояние.

Пока танцовщицы были зеркальным отражением друг друга – невозможно понять, кто за кем повторял движения, или же обе женщины действовали так слаженно, потому что знали рисунок танца наизусть.

В мелодию ворвался дробный перестук больших барабанов, и «змеи» одинаково передёрнули плечами и вскинули руки, сложив ладони над макушками и разведя локти в стороны – как кобры, раздувшие капюшоны.

Теперь в гибкие покачивания вплелись острее резкие движения – змеи примерялись, отыскивая незащищенное место, чтобы впиться смертоносными клыками.

Танцовщицы поднялись на ноги и обошли друг друга, покачивая бёдрами.

Урваши была чуть ниже ростом, поэтому она скользнула вперёд, ближе к рампе, а Анджали встала за её спиной.

Теперь «змеи» обвивали одна другую в танце, но каждое движение, каждый жест – по-прежнему всё совпадало до малейшего изгиба бровей, запястья или пальцев.

Снова флейты повели монотонную мелодию, барабаны притихли, танцовщицы закачались, как трава на ветру, и Анджали шепнула:

- Ты умеешь подбирать любовников. Обольстила сына господина Шакры, и теперь надеешься, что тебя поддержат и отец, и мать?

Урваши в танце повернула голову, изящно выгибая шею, и ответила насмешливо:

- Лишь безумная, вроде тебя, станет добиваться царя богов. Мудрые идут другими путями.

- Эта безумная отняла у тебя, о мудрейшая, школу, - сладко ответила Анджали, почти скользнув губами по её шее – вверх и вниз, как змея, которая ищет слабое место в чешуе другой змеи. – Сегодня я отниму у тебя звание первой танцовщицы. Захочу – отниму и любовника. Что тогда тебе останется?

- Какие громкие речи! – усмехнулась Урваши.

Барабаны сначала приглушённо загрохотали, потом начали набирать силу, как приближающаяся гроза, и танцовщицы, сначала стремительно закружившись по сцене, затем резко остановились, лицом друг к другу.

- Госпожа Шакти раздавит тебя, как муху, - пообещала Урваши, извиваясь так, словно костей в её теле и вовсе не было. – И ты никогда не победишь меня в танце змей.

- Какие громкие речи! – Анджали засмеялась, показав зубы, хотя танец змей предусматривал лишь улыбки уголками губ.

- Ты уже мне проигрываешь, - Урваши в танце обошла соперницу кру гом и вернулась на прежнее место. – Ты не знаешь всех тонкостей, это не твой танец. Твой – скакать на кинжалах и трясти «бисером». Тут ты хороша, не спорю.

- Я хороша во всём, - ответила Анджали презрительно. – И во всём – лучше тебя.

Флейты взорвались новой волной завораживающей музыки, барабаны забили в полную силу, и «змеи» тоже дали волю своим телам, уже не сдерживая страсти, ненависти, боевой ярости, как и кобры, когда нападают. Движения танцовщиц оставались мягкими, гибкими, но от этой мягкости становилось жутко, и зрители на площади притихли, но продолжали напирать на стражей-гандхарвов, чтобы пробиться поближе к сцене и точно ничего не пропустить.

Темп и ритм нарастали, танцовщицы меняли позы так быстро, что казалось, действительно, превратились в змей, чьи движения молниеносны. И как змеи, которые смотрят, не мигая, исполнительницы смотрели друг на друга не отрываясь.

Когда в очередной раз дайвики Урваши встала в позу араманди – полуприсев, соединив пятки и развернув колени и носки в стороны, Анджали изменила рисунок танца, встав в другую позу – в превитам, поставив ноги шире и ударив пятками по сцене, а потом быстрым движением рук очертила круг над головой.

То же самое она сделала в человеческой деревне, когда танцевала с людьми. Только тогда она не знала, что последует за этим, а теперь знала и желала таких же последствий.

Одновременно с ней Урваши тоже вскинула руки, чтобы изобразить змеиный клобук.

Разница в движениях двух танцовщиц была такой незначительной, что зрители вряд ли что-то поняли. Тем более что обе женщины стояли лицом друг к другу и боком к рампе. Но Урваши заметила, и глаза её злорадно вспыхнули.

- Ошибка! – прошипела она совершенно по-змеиному.

- Какой ужас! – притворно ахнула Анджали. – Следи за мной внимательнее, о мудрейшая! Не пропусти, когда я снова ошибусь!

Во второй заход Анджали снова изменила позу араманди на превитам, и на этот раз ощутила, что земля отозвалась ей – но совсем не так жёстко и непримиримо, как во время танца в деревне на земле. Там земля дрогнула недовольно, она была чудовищем, потревоженной стихии. А здесь откликнулась танцу мягким, глубинным колебанием. Это больше походило на дружеский шлепок наставницы Сахаджаньи, когда она отправляла любимую ученицу на выступление. Анджали быстро и чётко «перемешала облака» и точно так же, как Урваши, сложила ладони над головой, изобразив змеиную голову.

Небо тоже откликнулось на её движение – но не дождём, а мягкой невидимой волной, пробежавшей от танцовщицы к зрителям, и всколыхнув толпу. Гандхарвы встрепенулись и полезли чуть ли не по головам друг у друга, не обращая внимания на палки стражей.

- Эта белая – молоко и мёд! – раздался крик одного из мужчин. – Дайте мне её! Дайте мне эту змею!

Его поддержали другие мужчины, и все рвались к «той, белой», так что не оставалось сомнений, на кого направлено их внимание.

Анджали заметила, как исказилось злобой и недовольством лицо Урваши, и улыбнулась ей, блеснув зубами.

- Я опять сбилась? Бата-бата! –