Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

– Не то чтобы предсказуем. – Она говорит тихо, ее глаза возвращаются к моим. – Просто… ты Мейсон, – говорит Пейтон, как будто это все объясняет. Затем она смотрит в окно, где солнце уже совсем взошло.

Я приподнимаю темную бровь, и когда она беззаботно смеется, мне кажется, что я, черт возьми, парю.

Она чувствует себя немного лучше, и это моя заслуга.

С этого момента разговор переходит на случайные темы, и я откидываюсь на спинку стула, отвечая на каждый ее вопрос, радуясь тому, что могу отвлечь ее внимание.

Только когда мы паркуемся у дома Нейта, ее настроение снова мрачнеет. Это видно по тому, как она задерживается на пассажирском сиденье, уставившись на крыльцо пляжного домика в тяжелом молчании.

– Я так и не успела сказать ему, – внезапно шепчет она, и ее грудь расширяется от сдавленного дыхания. – Дитон умер, так и не узнав, что я собираюсь делать с ребенком.

– Он знал. – Ее глаза встречаются с моими, и я наклоняюсь ближе. – Он любил тебя, Пейтон.

Я пристально смотрю ей в глаза, и ее губы дрожат в слабой улыбке.

– Он знал.

Она медленно кивает и расслабляется, как будто моих слов достаточно, чтобы успокоить ее, хотя бы ненадолго.

– Спасибо, Мейс. Ты хороший друг.

Что, если я хочу быть больше чем другом?

Глава 15

Мейсон

Сейчас, август

Скрестив руки на груди и впившись пальцами в бицепсы, я свирепо смотрю на маленького засранца на поле.

Изначально я был согласен с планом тренера использовать вторую линию, чтобы начать игру. Выпустите их на поле, обхитрите команду соперника, дайте им подумать, что у них есть шанс в первой четверти, а затем поменяйтесь местами. Покажите им, на что мы способны на самом деле, и разрушьте их маленькие мечты о том, чтобы уйти отсюда с победой.

Теперь я жалею, что не сопротивлялся, потому что, конечно, этот придурок выходит на поле на мою позицию и делает все, что ему захочется, и к черту весь план на игру.

План предусматривал игру на подбор, и его подающие действовали идеально, они летели вперед по полю, один преграждал путь защитнику, оставляя другого полностью открытым, но что сделал этот подонок?

Он подобрался и побежал, делая все, что мог, чтобы продемонстрировать свои блестящие способности. Он наносил удары один за другим, не только забирая первый нокдаун, но и выиграл дополнительные шесть ярдов.

Зрители аплодировали, он был в восторге, и тренер набросился на него с ругательствами. Алистер посмотрел в нашу сторону, кивнул, пробормотал какую-то отговорку, которую, как он явно знал, мы не могли расслышать, принял следующий вызов и вернулся в игру.

Следующая игра, то же самое, но на этот раз, вместо того чтобы ударить внешнего полузащитника, который прорвался вперед во время блица и летел прямо на него, он подпрыгнул в воздух, пролетев через его голову. Он выиграл еще три ярда.

Все просто сошли с ума, и вместо того, чтобы отвлечься от толпы и сосредоточиться на текущей задаче, первокурсник, стремящийся к славе, повернулся к ним лицом, вскинул руки и попросил продолжения аплодисментов.

Он дурак, и подобный поступок положит конец его карьере, которая еще не началась толком.

Прыгни он слишком низко, слишком поздно или слишком высоко, он рисковал перевернуться в воздухе и приземлиться неправильно. Сломал бы запястье или повредил руку во время небольшой погони в толпе, и игра была бы окончена.

Мы с тренером Роганом одновременно смотрим друг на друга и качаем головами. Часы тикают, и наконец время приходит. Я надеваю шлем и готовлюсь занять свою позицию. Потому что это моя позиция.

Все одиннадцать наших ребят на поле совершают пробежку трусцой, а команда первого состава готовится к первой игре сезона.

Алистер, проходя мимо, задевает меня плечом, и наши взгляды встречаются.

– Давай посмотрим, нравишься ли ты им хотя бы наполовину так же сильно, как я, – выплевывает улыбающийся ублюдок.

– Не волнуйся, второй номер. – Я ухмыляюсь, застегивая ремешок на подбородке. – Они будут видеть тебя слишком редко, чтобы полюбить.

Лицо Алистера вытягивается, и я поворачиваюсь, смеясь про себя, присоединяясь к своей команде на поле, и в ту секунду, когда мои ноги ступают на газон, все мысли о нем улетучиваются.

Вот оно.

Я смотрю на лица своих товарищей по команде, каждый из нас кивает, все они ждут моих указаний, горят желанием последовать моему примеру, проявить себя там, где мне нужно, и воплотить задуманное в жизнь. Воздух искрится, и зовите меня Электро, потому что я чертовски заряжен.

Это то, чего я ждал.

Ради чего я тренировался всю свою жизнь.

Я квотербек первой линии в колледже D1, и я собираюсь показать каждому здесь присутствующему, почему именно моя фотография висит в коридорах. И это именно то, что я делаю.

Я выкладываюсь по полной, все мои парни рядом со мной, и к тому времени, как заканчивается четвертая четверть, на табло тридцать четыре против тринадцати, «Авикс против Шаркс».

Я на взводе, прыгаю со своими товарищами по команде, когда мы входим в туннель, как стая диких волков после охоты. Мы шумные и дикие, смеемся и шутим, в раздевалке играет рэп, и мы слушаем пламенную речь тренера, которая заставляет нас победно стучать по шкафчикам. Когда он уходит, динамики гремят еще сильнее, и мы занимаемся своими делами.

Я достаю свой телефон из шкафчика, широко улыбаясь.

Это происходит через долю секунды, когда мои глаза сосредоточиваются на экране.

Там сообщение от моего отца, моей сестры и даже от Лолли… но ничего от девушки, которая завела привычку, от которой я явно стал зависеть.

В прошлом сезоне после каждой игры Пейтон обязательно отправляла мне сообщение. Если бы она смогла посмотреть игру, то это была бы шутка о хоумранах или «ничего, кроме забитых мячей», подчеркивающая ее незнание игры. Она прекрасно знала, как это сводило меня с ума. Если у нее не получалось посмотреть игру в прямом эфире, то она просматривала результаты и возвращалась с небольшим нахальным замечанием. Я просто знал, что она мило ухмылялась, когда отправляла сообщение, она дразнила меня, рассказывая о том, что узкие брюки такого-то были причиной того, что у одного из игроков были проблемы. Промах, который привел к выигрышному тачдауну, она обнаружила на странице «Исследований Авикс» в социальных сетях. Ничего из этого не имело особого