Тайны Туман - Рина Кент

Когда я подхожу к столу, мое сердце бьется громче, чем когда-либо с тех пор, как я выбрался из «Ямы».

Мой страх перерастает в чистую, чертову ярость. На столе лежит трекер. Тот самый трекер, который я вшил ей в руку по пути во Францию. Она вырезала его из своей кожи, как чертов обезумевший зверь.

Своей кровью она написала на столе:

«Ты никогда не получишь меня».

Ну, мы еще, черт возьми, посмотрим.

Глава семнадцатая

В самые неспокойные времена ты - единственное, что имеет смысл.

Деревня, которую я видела из окна, чертовски далеко.

И мало того, мне приходится пробираться через лес, чтобы добраться до нее.

Мои туфли на шпильках от Louboutin совсем не предназначены для каменистой тропы. Рана на руке пульсирует, другой рукой я прижимаю место, где был трекер. Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти его, думая, что он спрятал его в запястье. Но он оказался достаточно умен, чтобы вшить его с внутренней стороны плеча. Я чуть не вырезала себе кусок плоти, чтобы избавиться от него.

Ткань, которой я обмотала бицепс, пропиталась красным, и кровотечение, похоже, не собирается останавливаться в ближайшее время.

А что хуже всего? Постоянный стук в голове, который почти раскалывает виски. Сухая шершавость во рту заставляет язык прилипать к нёбу. Кухонный нож в моей руке вот-вот упадет на землю.

Обезвоживание, ломка и потеря крови. Я бывала в ситуациях и получше.

У меня возникает искушение свернуться в клубок и пережить ломку лежа. Если у меня сейчас случится припадок, я могу упасть и встретить свою смерть.

Я мотаю головой, чтобы прояснить затуманенное зрение, и продолжаю продираться сквозь бесконечные деревья. Ветки царапают руки и голые ноги. Царапины жжет, но, хотя, горит всё. Мои руки, моя кожа и даже мое опустошенное сердце.

Мне нужно добраться до города и позвонить Молли, чтобы она вытащила меня отсюда к чертовой матери.

Чертов Ястреб. Неужели он не знает, что я прохожу детокс? Мог бы хотя бы захватить мою дозу.

Запах сосен наполняет ноздри. Птицы громко чирикают на верхушках высоких деревьев. Солнечные лучи бьют по макушке, моим ужасно растрепанным волосам после того, как он поимел мое лицо. Должно быть, я выгляжу как катастрофа, засохшая сперма по всему телу и кровь, капающая на платье стоимостью в тысячу фунтов.

Я настолько, чертовски изранена, что чувствую его безжалостные толчки при каждом шаге.

Я ненавижу то, насколько сильно меня это возбуждает. Я ненавижу его за то, что он сделал это после стольких лет притворства, будто мы не существуем друг для друга.

Я ненавижу себя за то, что хочу еще.

Даже делая нетвердые шаги, я должна напоминать себе, что поступаю правильно. Если я вернусь, если я сдамся, это будет концом для нас обоих.

Пот струится по лбу и спине. Галька хрустит под подошвами, и я несколько раз едва не падаю лицом вниз.

Я задыхаюсь, захлебываясь собственным дыханием. Пульсация в голове становится постоянным, усиливающимся стуком.

Я отпускаю ткань, обернутую вокруг запястья, и вцепляюсь окровавленными, липкими пальцами в ствол дерева для равновесия. Дыхание становится частым и тяжелым, как бульканье умирающего. Без повязки кровь капает с моей руки на листья.

Причина, по которой кровь не останавливается, вероятно, кроется в «Омеге», а не в чем-то другом. Мне нужна моя доза. Мне она чертовски нужна. Мне плевать, что я все еще наркоманка. «Омега» притупляет то, что болит сильнее всего.

«Омега» глушит воспоминания.

Я делаю глубокий вдох и отталкиваюсь от дерева. Пытаюсь идти, но меня шатает, словно я пила всю ночь. Зрение расплывается, голова идет кругом.

Позади слышны шаги. Крепче сжав рукоять ножа, я разворачиваюсь так быстро, что едва не падаю. У меня нет настроения, чтобы со мной шутили, и я готова, черт возьми, убить любого, кто встанет у меня на пути.

Теперь, если бы только мое туманное зрение пришло в норму. Я моргаю раз. Второй. Огромная, подавляющая фигура стоит прямо передо мной. Эти темные бирюзовые глаза смотрят на меня сверху вниз с полным неодобрением.

К черту его. Он даже не поцеловал меня.

Его глаза сужаются, глядя на мою все еще кровоточащую руку, и он тянется к ней. Я направляю нож ему в грудь, останавливая его. Я тяжело дышу, в голове каша, и мне нужна чертова доза.

Мог бы хоть принести ее.

— Если собираешься пырнуть меня ножом, тогда сделай это, — его плечи распрямляются, и у него все еще это убийственное выражение, будто он хочет задушить меня. — Смерть - единственное, что удержит меня подальше от тебя.

Моя хватка на ноже слабеет, но я продолжаю держать его. Он должен отпустить меня, пока еще может.

Одно только знание, что он дышит где-то под тем же небом, поддерживало во мне жизнь. Почему мы не можем вернуться к этому?

Но часть меня, больше не может, вынести мысли о том, чтобы провести хоть секунду вдали от него.

Не оставайся с ним наедине.

— Оставь меня, черт возьми, в покое, Ястреб… — пытаюсь я добавить яда в голос, но боль в голове парализует речь.

— Ты же, черт возьми, истечешь кровью, — рычит он и хватает меня за руку. Нож с лязгом падает на землю. Или я его выронила. Я даже не знаю.

Я ненавижу то, как мое тело подается в его теплые объятия. Как сильно мне хочется закрыть глаза хотя бы на мгновение.

Нет. Это ломка играет с моими эмоциями.

Ястреб осматривает мою руку, а затем ругается. Он сдергивает свою футболку, почти разрывая ее по пути. Меня шатает, зрение затуманивается, но я жадно цепляюсь взглядом за его вид.

Он всегда был эффектен, но редко снимал одежду, и я почти никогда не видела его полностью обнаженным. Широкие рельефы мышц и татуировка ястреба напрягаются при каждом движении, пока он обматывает футболку вокруг моей руки. Маленькие татуировки птиц «летят» с его бока к груди, туда, где бьется сердце. Они новые. Когда мы были подростками, я видела только тату ястреба.

— О чем ты, черт возьми, думала? — рявкает он, и мой затуманенный взгляд падает на него. Веки тяжелые, и я чувствую, как зрение гаснет.

Я вцепляюсь в его сильное предплечье. Мои потные, окровавленные пальцы вонзаются в его плоть.

— Мне нужна… «Омега»…

— Больше — нет, —