Тайны Туман - Рина Кент

Может, он даже забыл о своем обещании.

— Кто сказал, что ты можешь уйти?

Я останавливаюсь возле стола и резко оборачиваюсь. Ястреб стоит у подножия лестницы, одна рука в кармане, другая безвольно опущена вдоль тела. Его плечи напряжены, от злости или чего-то другого, я не знаю. Я не могу не пожирать глазами то, как его футболка облегает рельефные мышцы груди.

— Я сказала, — я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть свою реакцию. — Я не хочу находиться рядом с тобой.

— Чертовски жаль, — его глаза мечут молнии, и они кажутся пугающими, когда он настигает меня всего за пару шагов. — Ты будешь рядом со мной тогда, когда я, черт возьми, пожелаю.

Мне стоит огромных усилий не отступить и не броситься бежать. Поразительно, как сильно он всегда внушал мне страх. Сколько власти у него надо мной. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя настолько «не в своей тарелке», как он.

— Ты уже… — я осекаюсь, не решаясь сказать «трахнул меня» — …сделал то, что хотел. А теперь оставь меня в покое.

На его лице задерживается странное выражение. Он надвигается на меня, и у меня нет выбора, кроме как отступить. Моя поясница упирается в край стола. Две сильные руки с грохотом бьют по обе стороны от меня, так что я оказываюсь, зажата между его широким торсом и столом.

— Я никогда не говорил, что это разовое событие.

— Ястреб…

Его губы находят мочку моего уха, и он кусает. Сильно. Я издаю тихий стон, когда удовольствие и боль сливаются в моем центре.

— И это даже близко не то, что я хочу с тобой сделать, Бунтарка. Я оттрахаю тебя, так сильно, что ты не сможешь стоять.

Я закусываю губу, чтобы сдержать стон, борясь за крупицы самообладания, которые у меня остались. Его грязные слова вызывают первобытную реакцию в самом сокровенном месте. Мое изголодавшееся тело цепляется за каждое его хриплое слово, словно он мой последний и единственный прием пищи.

Это опасно.

Он опасен.

Всего лишь словами он медленно разрушает стены, которые я возводила долгие, жалкие годы.

Обе мои руки лежат на твердых рельефах его плеч, но я не отталкиваю его. Я не могу.

— Не надо. Пожалуйста.

Мне нужно, чтобы он остановился, потому что у меня нет сил, сделать это. У меня нет сил отказать ему после того, как я видела его в своих снах каждую ночь с того проклятого дня.

Словно я нажала на кнопку, взгляд Ястреба стекленеет, почти теряя все оттенки синего. Что-то горячее, красное и пугающее овладевает его чертами.

— Я тоже говорил тебе «пожалуйста» в тот день, помнишь? Я умолял тебя, черт возьми, умолял тебя, а твоим ответом стала пуля в моей спине.

Слезы жалят глаза от яростного напора его слов, и я опускаю голову, все еще чувствуя ту боль, которую он пережил столько лет назад. Он не понимает. Он никогда, черт возьми, не поймет.

Грубые пальцы сжимают мой подбородок и заставляют поднять голову, чтобы я посмотрела в его безжалостный, мстительный взгляд.

— Скажи мне почему. Я имею право знать, блять, почему?

Я качаю головой, чувствуя, как его хватка оставляет синяки. Ложь легко слетает с моих губ после стольких лет практики.

— Я просто покончила с тобой, Ястреб. Вот и все.

Низкий рык вырывается из его горла, и вспышка боли на его лице пронзает меня насквозь. Это выражение исчезает так же быстро, как появилось, и его черты искажаются от сдерживаемой ярости. Я могу справиться с ненавистью и вынести весь его гнев. Но именно его боль убивает меня.

Он разворачивает меня и вдавливает щекой в стол. Я не сопротивляюсь. Даже когда он задирает мое платье и стягивает трусики вниз. Я даже добровольно делаю шаг, чтобы освободиться от них.

Рана на руке горит, дерево стола впивается в бедра. Наверняка там уже образуется синяк.

Я ненавижу то, как покалывает внутри от предвкушения и восторга. Похоже, до моего тела не дошло, что он на меня злится и что это совсем не то воссоединение, о котором я мечтала.

Но разве его это волнует? Судя по влажному жару между бедрами ни капли.

Шлепок.

Я ахаю от того, как его ладонь жалит ягодицу. Удар отдается прямо в пульсирующий центр. Мои соски твердеют, как два бриллианта, и пульсируют от прикосновения к столу. Я ненавижу то, как сильно эта его сторона меня возбуждает и как мало я могу это контролировать.

Шлепок!

Я делаю прерывистый вздох, сжимая стол потными, дрожащими пальцами. Если раньше я была влажной, то теперь я просто теку.

— Я. — шлепок. — Не. — шлепок. — Могу. — шлепок. — Даже. — шлепок. — Смотреть. — шлепок. — На. — шлепок. — Тебя.

Рыдание вырывается из горла. Его грубая сила вызывает бурную реакцию моего порочного тела, в то время как его ненависть сдирает с меня кожу, не имея намерения когда-либо собирать обратно. Шлепки не причиняют боли, но его слова разрывают узлы вокруг моего сердца и создают черную дыру, которая только растет от того расстояния, что выросло между нами. Я чувствую, как распадаюсь на части о холодное дерево стола.

Его пальцы запускаются в мои волосы, вынимая заколки. Рыжие пряди падают на лицо, скрывая мой затуманенный взгляд. Я горько улыбаюсь. Ему никогда не нравилось, когда я закалываю волосы, и именно по этой причине я ни разу не носила их распущенными с того самого дня. Почему-то я хотела, чтобы хоть что-то всегда принадлежало только ему.

Горячее дыхание щекочет шею, прежде чем он проводит языком по ушной раковине. Мои глаза закрываются, когда разряд удовольствия скручивается в спираль, доходя до кончиков пальцев ног. Он касается языком кожи моего уха и продолжает атаку, кусает, сосет и «трахает» ухо языком, словно это мой истосковавшийся центр.

— Ястреб… о боже… это… чувствуется… о… — Слова умирают в горле от того, как он мучает меня. Я готова умолять и просить о большем. Мышцы моей киски продолжают сжиматься вокруг пустоты, и это сводит меня с ума.

Слышится звук расстегиваемой молнии. Я задерживаю дыхание, упираясь в стол. Ногти вонзаются в дерево, а ноги чуть приоткрываются.

— Скажи мне остановиться, — хрипит он рядом с моим чувствительным ухом, запуская руку в мои волосы. Другой рукой он