Тайны Туман - Рина Кент

— Это просто тренировка, — сказал он.

Ага, конечно!

Я подумываю о том, чтобы убить ее и свалить все на «Омегу». Если бы только вокруг не было камер.

— Если бы мы обе тонули, кого бы ты спас? — я прикусываю нижнюю губу. Я думала об этом сценарии все это время, но теперь, когда озвучила его, чувствую себя такой глупой и неуверенной.

Он пожимает плечами:

— Сомневаюсь, что кому-то из вас нужна моя помощь.

— Мне нужна, — я делаю шаг вперед, пока не оказываюсь лицом к лицу с бездонным, сияющим океаном в его глазах. — Я не умею плавать. Я никогда не была на пляже.

— Я научу тебя.

— Не в этом дело. Ты разве не видишь, как сильно ты мне нужен?

Он кажется ошеломленным на секунду:

— Правда?

Я прислоняюсь лбом к его твердой груди и вдыхаю его чистый, океанский запах. Он всегда будет моим океаном. Моим пространством свободы.

— Несмотря на мой характер и вспыльчивость, ты всегда видел во мне меня, Ястреб. Только меня, — я смотрю на него снизу вверх из-под ресниц. — Спасибо, что стал моим якорем и не дал мне уплыть прочь.

— Обниму, — бормочет он, его сильная рука пробирается в мои волосы, а другая обхватывает меня за поясницу, прижимая к себе в крепком объятии. — Я выбираю тебя. Даже если я буду, блять умирать, я выберу тебя, а не себя, Бунтарка.

Настоящее

Слезы застилают глаза, когда они открываются.

Я думала, что покончила со снами об этих воспоминаниях. Почему они вернулись, чтобы преследовать меня? Но, с другой стороны, возможно, я заслуживаю того, чтобы меня мучили.

Аромат жасмина витает вокруг моей кружащейся головы. Если бы я была в «Le Salon», там бы пахло сильными духами, дымом и алкоголем. Тюремная камера пахнет лишь плесенью.

Я все еще в платье, в котором была в полицейском участке, рука забинтована. Язык кажется слишком большим, слюни обильно наполняют рот. Мое нёбо припухшее и саднит. Меня что, накачали наркотиками?

Голова болит не так сильно, как в последний раз, что я помню, но не уверена, связано ли это с «Омегой» или чем-то другим.

Сквозь плотные шторы пробивается тусклый свет. Поддерживая голову, я сажусь на огромной кровати перед антикварным камином. Деревянный пол покрыт традиционным средиземноморским ковром. Шум разбивающихся волн доносится с другой стороны закрытой двери.

Я вскакиваю на ноги, плечи напряжены. Где я, черт возьми?

Надеюсь, этот безумный лейтенант не сделал ничего, чтобы заставить меня говорить. Он упрям и явно затаил обиду, но он же не стал бы рушить свою карьеру, похищая меня, правда?

Из приоткрытой двери доносятся мужские голоса. Сердце подкатывает к горлу, когда я узнаю этот низкий, знакомый рокот. Ястреб.

Это жестокий сон?

Я на цыпочках подхожу к двери, пытаясь, но безуспешно, унять бешено колотящееся сердце. Мы на втором этаже маленького уютного дома с красивыми цветочными обоями. В узком коридоре есть еще две комнаты и деревянная лестница, ведущая на чердак. Я замираю перед огромным окном, которое выходит на… море.

Это море. Яркое, сверкающее, синее с лазурными оттенками, как те глаза, что продолжают вторгаться в мои сны. Кажется, дом построен почти на вершине холма, который выходит на каменистую часть побережья. Вдали виднеется маленькая деревушка с красными крышами.

Это… Средиземное море, верно?

Не то чтобы я разглядывала картинки с ним или что-то в этом роде.

В реальности это захватывает дух гораздо сильнее.

— Добро пожаловать во Францию, рыжая!

Я резко оборачиваюсь и чуть не спотыкаюсь. На вершине лестницы стоит Ворон, его крупная фигура заполняет узкий коридор. Он такой же, каким я его помню. Большой, в черной кожаной куртке, ухмыляющийся. Он более терпимая версия Тени.

Его светло-золотые волосы на затылке теперь короче. Глаза кажутся спокойными и умиротворенными. Никакой пустоты, ничего.

Я отказывалась верить Призраку, когда он говорил, что Ворон единственный «Нулевой», живущий нормальной жизнью, но, видимо, я ошибалась.

— Франция? — спрашиваю я с недоверием. Что, черт возьми, я делаю во Франции?

— На юге Франции, если быть точнее. Неплохо, а? — он обводит пространство рукой. — Я мог бы найти место получше, но Ястреб не предупредил меня заранее. Можешь поверить в этого засранца? Он позвонил мне, но даже не сказал: «Привет, Ворон. Как дела, дружище?». Он просто приказал найти дом, а потом связь оборвалась.

— Ястреб? — я глажу свою руку, и, как на грех, он появляется рядом с Вороном.

Если я думала, что Ворон перекрывает собой коридор, то от Ястреба ощущение, что он проломит дерево. На нем простые черные брюки и свободная серая футболка, которая все еще не скрывает его отточенные мышцы. Он откинувшись, прислонился к стене, волосы взлохмачены и так и просят, чтобы я пропустила свои пальцы сквозь густые пряди.

Я прочищаю горло:

— Почему я во Франции?

— Потому что я так сказал. — Его суровые бирюзовые глаза, доминируют, словно он бросает мне вызов ответить.

— Приятно видеть, что ты в порядке, Ворон, — я проношусь мимо них. — Но я возвращаюсь.

Безжалостная рука хватает меня за запястье и тянет назад. Мне приходится упереться обеими руками в его грудь для равновесия.

— Я разве говорил, что ты можешь? — рычит он, приблизившись к моему лицу.

Будь он проклят, вместе с этой своей контролирующей стороной. Я хочу впиться ногтями в его лицо и одновременно целовать его.

— Отпусти меня, или я проложу себе путь силой, — цежу я.

Губы Ястреба растягиваются в садистской улыбке:

— Можешь попробовать, Бунтарка. Но готова ли ты к тому, что я сделаю в ответ?

У меня перехватывает дыхание от зловещего обещания в его хриплых словах. Я… я хочу посмотреть, что он сделает. Заставит ли он меня чувствовать себя живой, как в ту ночь в моей комнате?

— Я не подписывался на порно с сюжетом, так чтооо… — Ворон кладет руку мне на плечо, а другую на плечо Ястреба, отодвигая нас друг от друга, и втискивается между нами. — Приберегите сексуальное напряжение на потом.

Ястреб бросает на него суровый взгляд, а я изо всех сил стараюсь нацепить маску безразличия.

— Слышал, ты связалась с полицией, рыжая, —