Ненужная жена, или Развод по-королевски - Ани Марика

Бывшие мужья выходят из кухни. А потом и вовсе из дома. Я остаюсь одна. Только удовлетворения это не приносит. Сама себя не понимаю. И раздражаюсь сильнее.

— Ты работать сегодня собираешься? — ко мне заглядывает Гранд. — Или пора нам прощаться?

— Тебе от меня так просто не избавиться, — ворчу, машинально прибирая со стола.

— Отлично, я как раз получил проклятую картину, — клыкасто улыбается орк.

— И тебе не терпится изучить её, — усмехаюсь я.

Мы заходим в лабораторию фанатичного артефактора и увлечённо окунаемся в новое исследование. Грандамир — очень востребованный и известный учёный. К нему со всего мира приезжают с нестабильными артефактами, проклятыми вещами и древними предметами искусств.

Он очень любит своё дело и предан ему. Каждый предмет с трепетом осматривает, дотошно обследует, выясняет, сколько поколений владело им. Если своих знаний не хватает, он подключает знакомых. Один из таких помощников — хозяин лавки артефактов на свободных землях.

Мы с Грандом до самого обеда застреваем с картиной. Орк очень долго и любовно изучает пейзаж.

На картине нарисован старинный замок на утёсе. В одном из открытых балконов на башне замка стоит вполоборота девушка и смотрит на бушующее море, что раскинулось позади.

Потом мы с лупой разглядывали мелкие детали. Выискивали руны. Гранд выискивал и показывал мне, так как я их не видела, но они действительно были. Их так искусно вплели в произведение. В узоры на фасаде, в вензеля и барельефы. Даже в облаках на небе и в волнах на море. Незнающий человек в жизни не углядит.

— Что получилось? — спрашивает Гранд, отложив картину на мольберт и разворачиваясь ко мне.

— «Имя её украли птицы, имя её унесли ветры», — читаю я те руны, что мы выписали. — «Холст не отпустит, пока чистый душой не разделит с ней плаху.»

— Интересно, — тянет он и, взяв лупу, опять склоняется к картине.

— Бессмыслица какая-то, — вздыхаю, потирая шею и жмурясь. Глаза устают от долго осмотра.

— Я так не думаю. Иди отдохни. После обеда займёмся подрамником и задней стороной картины, — решает Гранд.

— А там тоже есть руны? — удивляюсь я.

Орк быстро переворачивает картину и показывает чёрные узоры.

— А нельзя было сразу же вот так написать и не прятать те руны, — ворчу, подходя ближе. — Эти я могу прочесть хоть сейчас.

Быстро осматриваю каждую закорючку.

— «Назови её имя — и цепи утеса рухнут», — читаю без запинки.

Но больше ничего не успеваю. Только мычу возмущённо, потому что одна огромная зелёная ладонь закрыла мне рот. И нос закрыла. Придавила с силой к могучему торсу.

— Это не просто проклятая картина, — потрясённо и устрашающе выдыхает Гранд, продолжая закрывать мне пол-лица. — Это тюрьма!

Он резко отстраняется и подбегает к картине. Согнувшись, надрывно дышу. Наполняю лёгкие желанным кислородом.

— Ты меня чуть не убил! — хриплю. — И что значит «тюрьма»?

— Она живая. То есть настоящая, понимаешь! — трясёт пальцем Гранд, указывая на деву на балконе. — Её там заперли!

— И мы можем её освободить?

— Если узнаем, как её зовут. Так, мне пора. О картине никому не говори. И… иди домой сегодня пораньше, — тараторит мужчина, носясь по огромной лаборатории и собирая многочисленные инструменты. Сворачивает свитки, книги в стопки складывает. Очки, кисти, валики, перчатки, пинцет, шило, всё-всё собирает в небольшой дорожный чемодан. Останавливается возле меня и тычет пальцем с чёрным ногтем: — А тебе пора перестать прятаться от своей судьбы.

— Я не прячусь.

— Прячешься и бежишь. Посмотри на эту девушку. Вот она одинока и заперта на холсте боги знают сколько десятков лет. А ты нет.

Высказавшись, Грандамир подхватывает картину под мышку, свободной рукой забирает дорожный чемодан и выходит.

— Будешь уходить, запри дверь! — кричит напоследок со стороны холла и я остаюсь окончательно одна. В чужом доме.

Несколько минут ошеломлённо таращусь на пустой мольберт. Просто перевариваю услышанное. Кто-то запер девушку в картину? Серьёзно?

— О-бал-деть… — выдыхаю и медленно плетусь на улицу. Подышать.

Запираю своим ключом входную дверь и иду домой. Можно было бы сразу же переместиться, но мне хочется прогуляться по городу. Он не такой красочный и зелёный, как, например, Авалор, но в нём тоже есть своё очарование.

Задумчиво осматриваю окрестности, на спешащих орков посматриваю. Здороваюсь со знакомыми с улыбкой. Почти добираюсь до дома эльфийки.

Как вдруг, внезапно и совершенно неожиданно на меня набрасывают большой брезент. Вскрикнув, барахтаюсь, но неизвестный захватчик ловко пеленает меня. Всю от плеч до щиколоток обматывают толстой верёвкой или даже цепями, не понятно. И, подхватив на руки, несет.

Я кричу и дёргаюсь, словно червяк, выгибаюсь. Только крики тонут в брезенте, трепыхания не помогают. Даже не замедляют захватчика.

— Трогай! — гаркает незнакомый смертник, укладывая моё тельце на ровную поверхность. Скорее всего, лавка, так как узкая поверхность.

— Это точно она? — спрашивает второй.

— Да, быстрее!

— Мы станем королями! — ликует второй и подгоняет лошадей.

Повозка дёргается и набирает скорость. Я сильнее паникую и выкручиваюсь. Ладонь давит на грудную клетку, пригвождая к лавке.

— Не бойтесь, Ваше Высочество, мы доставим вас в целости и сохранности, — глухой голос захватчика раздаётся где-то возле уха.

Глава 28

Глава 28

Повозка на большой скорости уносит меня всё дальше и дальше от шумного города. Лошади ржут, прохожие возмущённо отскакивают в стороны. Но ни один из них не останавливает нарушителей. И паника сильнее охватывает душу. Мне даже дышать тяжело становится.

Я пытаюсь вытянуть руку. Нужно только сжать амулет-артефакт, и всё завершится, но движения все скованы чёртовыми верёвками. И, кажется, эти захватчики не планируют меня развязывать до самого Авалора.

Такая злость берёт на папашу тысячелетия. Придумал способ меня вернуть? Обломится! Рано или поздно им придётся ослабить верёвки. Хотя бы чтобы покормить меня. И тогда я им устрою. Отобью всё, что плохо висит, и свалю в самые далёкие земли. Может быть, даже в картину к этой, запертой. Назло королю!

Внезапно повозка резко останавливается. Вскрикиваю, чувствуя, как падаю, но захватчик успевает остановить падение. Двигает обратно и, проклиная кого-то, спешно убегает.

Я слышу ржание коней, звон клинков, мужскую брань. Неужели спасатели пришли? Или очередные женихи, что желают с помощью меня получить трон?

—