21 день - Анна Гром

– У вас пять-семь минут. Прощайтесь.

Она отошла к столу, отколола носик у следующей ампулы. Последней. Я взглянула на Хельгу, она тихо скулила и нервно трясла головой.

– Скоро ты увидишься со своей хозяйкой, слышишь? – мой голос предательски сорвался, а слёзы заполнили глаза так, что не могла ничего перед собой видеть. Хельга медленно затихала под моими руками, и вскоре совсем перестала шевелиться. Глаза её оставались открытыми и не двигались.

– Ну, всё, – ветеринар подошла к столу, вымученно улыбнулась мне. – Она уже ничего не почувствует. Вы молодец, что решились поддержать её в последние минуты. Обычно, хозяева трусливо сбегают…

Я тоже хотела трусливо сбежать. Я не смогла её спасти, я ничего не смогла сделать, только смотреть, как ядовитая жидкость исчезает в теле старого бедного животного, оставшегося круглой сиротой…

– Флоренс!

Я вздрогнула от звука своего имени. Увидеть здесь Браунинга я не ожидала никак.

– Я дозвониться не мог… Флоренс? – он замер в трёх шагах от меня, напряжённо всматриваясь в моё лицо.

– Они усыпили её…

Я почувствовала, как повисли мои руки, как опустились плечи и голова. Сдавленный всхлип вырвался откуда-то со дна груди, и слёзы щекотно прокатились по моим щекам. Мне стало так неуютно, я заозиралась по сторонам, пытаясь найти место, где можно спрятаться и пережить минуты слабости, но вдруг краем глаза заметила, как Браунинг молниеносно приблизился ко мне, словно я собиралась упасть – я ощутила аромат его одеколона и запах улицы, который он принёс с собой. Дэмиан осторожно дотронулся пальцами до моих запястий, поднялся выше и аккуратно сжал мои руки чуть выше локтей.

– Они… усыпили её, – промычала я сквозь рыдания и, сделав шаг, коснулась лбом его плеча.

Глава 19

Его руки скользнули по моей спине, осторожно, ненавязчиво, а я, неловко согнув локти, дотронулась до его груди сжатыми в кулаки ладонями. Я устала до чёртиков, мне было так больно, и горько, и стыдно. Хотелось прижаться к нему крепче, обнять его, завернуться в него, согреться и позволить себе, наконец, выдохнуть, потому что рядом был свой человек – я и забыла, когда Дэмиан стал для меня «своим» – а с другой стороны, мне ужасно не хотелось обременять его своим нытьём, я и так вечно страдаю, зачем грузить совершенно невиновного в моих бедах человека…

– Извини, извини, пожалуйста.

Пряча глаза, я так низко опустила голову, что у меня заболела шея. Я попыталась выкрутиться, но Браунинг не отпускал меня, словно я могу причинить себе вред. Его ладони обжигали меня сквозь тонкую ткань комбинезона, который я впопыхах так и не скинула, и я вздрогнула, почувствовав, как между лопатками защекотало от разности температур – его кожи и прохлады приёмной.

– Не извиняйся. Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь.

Я услышала его голос где-то над моей макушкой – какой же он высокий, я никогда не дотянусь! И зачем мне, чёрт возьми, тянуться?! В груди стало тесно от близости, я взялась за ткань комбинезона на уровне груди и скомкала её в кулаке, чуть оттянула – на мне не было белья, только футболка, а кожа отчего-то стала слишком чувствительной, раздражённой. Я боялась, что выгляжу неприлично.

– Ты прямо как Нэлл говоришь, – хмыкнула я, стараясь вывернуться и выбраться бочком, мелкими шажками, незаметно, ненавязчиво. Мне удалось, Дэмиан расцепил руки.

– И ты не должна всё превращать в шутку. Твои чувства важны… Ты важна.

Он сказал мне то, что Нэлл пыталась вдалбливать мне целый год. Она пыталась сказать мне, что я важна: для Отдела, для мира, для самой себя. Я важна для Дэмиана – я прочла это в его открытом, прямом, серьёзном взгляде, когда осмелилась задрать подбородок и посмотреть на него.

– Почему, Дэм? – с вызовом спросила я. Снова защищаться, нападая – такова моя любимая тактика, но от чего я защищалась на этот раз?

Дэмиан нахмурил брови, пошарил взглядом по полу. Он не понял меня. Его гениальный, острый ум не нашёлся с ответом.

– Что?

– Почему я?

Он глубоко вздохнул. Вершины его высоких скул покраснели, меж тонких губ мелькнул кончик языка, оставив на них влажный след, он закусил щёку изнутри – я смотрела, как меняется его лицо, словно при замедленной съёмке. Его ответ был важен для меня, для меня было важно, правильно ли он понял мой вопрос. Догадался ли, что догадалась я?

– Чувства сложно объяснить с точки зрения логики.

Он улыбнулся, и улыбка его вышла каменной, вымученной, он сам весь был, как стальной прут – напряжённый до кончиков пальцев, в мучительном ожидании моего ответа. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, осознавая, что вот она, эта черта, зайти обратно за которую нам уже не удастся. Нет, мне уже не было страшно. Я смертельно устала, в груди продолжало полыхать.

– Дэмиан, я не знаю, когда буду готова ответить на твои чувства и буду ли готова вообще…

– Я ничего от тебя не прошу, – Дэмиан прервал меня. Он взглянул на меня так что я машинально закрыла ладонью рот. Надо было сделать это минутой раньше, и тогда у меня ещё было бы место для манёвра, и тогда ощущение, иллюзия того что всё нормально, ещё можно было бы сохранить.

– Чёрт, зачем я вообще это ляпнула. Я поеду домой, ладно?

Нет, ничего уже не будет, как прежде, не стоит себя обманывать. Мне просто нужно домой, просто домой…

Я попятилась назад, почти наощупь, словно в момент ослепла. Наткнулась спиной на край пустующей стойки регистрации, зашипела от боли и стыда за свою неуклюжесть.

– Позволь я хотя бы тебя отвезу, ты же без машины! – в его твёрдом голосе мне послышалась мольба. Мне стало дурно, тошно. Пусть он уже оставит меня в покое. Я просто хочу покоя.

– Такси вызову. Пожалуйста, давай завтра сделаем вид, что этого разговора не было.

Не поднимая на него глаз, я задницей толкнула распашные двери и вырвалась в коридор, потом на улицу. Нырнула за угол, потом за другой. Стоя под фонарём запертой на ночь мебельной мастерской, я поняла, что никакого такси в комендантский час мне не видать. Именно это и сказал Дэмиан мне в след, но я, отключившись от реальности, слишком быстро смылась. У меня снова случилась паническая атака. Сдали