Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

Я хочу его, поэтому позволяю пользоваться и мной.

Кончиками пальцев прикасаюсь его оголенной спины, чувствую мелкие мурашки, которые сдают Богдана. Смеюсь, но стараюсь тихо, и, кажется, он совсем не обращает внимание на это.

Я безумно завидую себе в этот момент, хоть и звучит глупо. Думала наши больные отношения идут к завершению, но есть еще шанс повернуть время вспять и продлить свою же агонию.

Жмусь к нему голой грудью, толкаюсь навстречу и жадно всхлипываю от желания, которое испытываю к этому мужчине.

Мы так спешим насладиться друг другом, мы одержимы в этот момент, словно до этой встречи и не было жизни, не было счастья и не было радости.

Он все, что мне требуется в этой жизни и мне все мало.

Его твердый, возбужденный член толкается во внутреннюю поверхность моего бедра, и я чувствую, как он хочет меня в этот момент.

Железнову меня так же не хватало, как и мне его.

Боже…

— Я не могу сопротивляться тебе. Не могу противостоять всем твоим желаниям. Да и тебе в принципе, — мое откровение не уместно, но я должна это сказать. Он должен знать, что я слабее и каждое его ранение, хоть и словесное, медленно убивает меня сильнее и больнее, чем химический ожог, чем ранение ножом…

— Я знаю, — соглашается со мной Богдан, стягивая с меня в этот момент водолазку.

Вслед за ней, летят и другие атрибуты моей защиты, и я остаюсь совершенно нагая, дрожащая, толи от прохладного воздуха от приоткрытого окна, толи от предстоящего жаркого секса, которое накрывает с головой, заставляя забыть все на свете.

Тут же краснею от своих слов, когда до меня доходит смысл. Я почти ведь призналась в любви. Для меня сказать, что я завишу от него и его чувств ко мне означает тоже самое.

После того, как ладонь Богдана накрывает лобок и начинает с жадностью исследовать все складочки между ног, я дрожу всем телом. Сейчас самое время остановиться, вспомнить все, что я обещала себе, сказать «стоп» и прервать половой акт, чтобы показать и доказать себе, что я могу сопротивляться, что я хочу сопротивляться и должна, иначе потеряю себя в нем.

Но я молчу.

Никто из нас, после моего признания не говорит «стоп».

Неправильно себя задвигать на второй план и дальнюю полку, но я могу пока только признаться себе, что люблю его, что я уже никогда не буду прежней.

Я не смогу дышать без него.

И зная, что эти отношения раздавят меня и переломают все кости, я восторженно и с особым трепетом жду этого, предвкушаю эту адскую боль и не сопротивляюсь.

Пусть так, но в это мгновение я буду счастлива. Пусть не долго, но буду.

Богдан чуть наклоняется и зарывается носом в мои волосы, пока его член исследует мою нежную плоть.

Мое дыхание обрывистое, иногда я даже забываю, как дышать, но потом пытаюсь восстановить его, наверстать упущенное, и снова задерживаю.

Черт. Мое желание все сильнее и сильнее с каждым мгновением. Бесконтрольное от меня, живущее собственной жизнью, напоминающее безумие.

Мое тело звенит от наслаждения и напряжения, которое, между нами. Я почти на грани, цепляюсь ногтями за его спину, дышу в его плечо и невольно кусаю, чтобы не кричать. Богдану все равно, что я делаю ему больно, не обращает внимания и никак не реагирует.

Я так пьяна или отравлена этим мужчиной, что после завершения, когда горячая волна проходит по всему телу, словно ток, я жажду еще.

Я даже готова на боль, если после наступит это послевкусие.

Я готова мириться с его отношением ко мне и с его демонами в голове, лишь бы он был рядом.

Глава 40

Богдан

Просыпаюсь от непонятного предчувствия и сразу же, машинально кладу руку на ее сторону кровати. Пусто.

Сажусь на задницу и пытаюсь прищурится, когда смотрю на часы. Спать хочется неимоверно, час ночи. Еле разлепляю глаза и направляюсь к выходу.

Штаны. Вспоминаю, что мы теперь живем не вдвоем и на ходу напяливаю штаны на голое тело.

Застаю Камилу у плиты. Она уже прочно обосновалась в моей квартире.

— Что ты делаешь? — приближаюсь ближе и вдыхаю аромат оладушек.

— Завтрак готовлю, чтобы утром не возиться. Игорь не любит ждать завтрак, а я очень люблю спать по утрам, — бросает на меня беглый взгляд, а я вижу только чертей в этих бездонных зрачках.

Ками умопомрачительно горяча. Никогда еще я не видел столько желания ни в одних глазах своих любовниц.

Да у нас странные отношения, но это не отменяет того возбуждения и искры, которая каждый раз проходит, между нами, в порыве страсти. Она умопомрачительно сексуальна в эту минуту. Стоит в одном шелковом халатике и пытается постряпать обычные оладьи с яблоками.

«Как мама в моем детстве», — мелькает мысль и теплые воспоминания пролетают, проваливаюсь в счастливые кадры тех лет, когда все были счастливы. Я тоже ненавидел ждать завтрак, но мое время прошло, сейчас уже никто не возится у плиты ради меня.

Мне не хватает того времени.

— Оставь все это. Утром, перед школой, поедем в ресторан и нормально поедим, — мной одолевает странная ревность, что она здесь не из-за меня. Сам удивляюсь, думал это чувство мне чуждо.

— Я нормально готовлю и вообще, мы не привыкли постоянно питаться с магазина и ресторана. Мама нас приучила к другому, — поджимая губки, сопротивляется моей настойчивости. Не отдает вилку, пытаясь извиваться всеми силами.

Сердце колотится под моей рукой, когда я обхватываю ее грудь, а мой член снова колом встает. Потребность войти в нее становится невыносимой. Потираю ее сосок пальцем и ловлю губами ее тихий стон. Камила сдалась моему напору, выкинула вилку в раковину и повернулась ко мне, на ходу развязывая свой халатик.

А под халатиком ничего нет!

— Ммм, ты меня ждала, — замечаю затвердевшие торчащие соски, обхватываю губами и нежно тяну на себя. Ками впивается в мою шевелюру.

— Нет, вышла с душа, забыла трусики, — не может просто согласиться и ответить “да”. Ну ладно, главное, что Ками обнажена.

Для меня обнажена.

Сажу ее на край столешницы и целую, словно в первый раз. Горячо. Страстно. Слегка прикусывая губу.

Ритмично проникаю в ее нежное и горячее лоно, ритмично начинаю свои движения, заставляя ее стонать уже в голос. Прерывистое дыхание возбуждает еще больше.

Я раньше никого не целовал.

Кроме Ксюши.

На ней все мои чувства начались, на ней