Сгорая от любви - Рокиа

Завтра. С трудом поверив в его уклончивый ответ, я буквально волочу ноги к лестнице. Руки молят о пощаде, подушечки пальцев болезненно пульсируют даже в покое, а ковер из стрел, хаотично разбросанных по всему полу, служит безмолвным памятником моей катастрофической меткости.

Как я и сомневалась, на следующий день от Артура снова не осталось и следа.

— Нам нужна полная самоотдача! Сразу предупреждаю — щадить я тебя не стану, так и знай, — Аласи легко спрыгивает с мата.

На ней плотный черный топ и легинсы, а собранные в высокий хвост волосы ритмично покачиваются в такт её уверенным шагам. Я невольно засматриваюсь на её подтянутую фигуру. Не думала, что она в такой потрясающей физической форме.

Я судорожно оглядываю зал по периметру: — А где Артур? — шепотом спрашиваю я.

— Сегодня ты полностью в моем распоряжении. — Она по-свойски приобнимает меня за плечи. — Нам нужно срочно укреплять твой мышечный корсет. Элайджа пожаловался, что у тебя совсем нет тонуса, а это критично сразу по двум причинам. Во-первых: ты обязана уметь постоять за себя без всякой магии. Во-вторых: управление первородным пламенем требует колоссальной физической силы.

— Ты заставишь меня тягать железо? — обреченно шепчу я.

— В тяжелой атлетике я не сильна, но вот в рукопашном бою знаю толк.

За следующие пару часов я пересчитала спиной пол не меньше десяти раз, а в какой-то момент всерьез испугалась, что она выбила мне плечевой сустав. Её скромное «знаю толк» оказалось колоссальным преуменьшением. Несмотря на утонченное, аристократическое лицо и чувственные черты, Аласи наносила удары с такой зубодробительной скоростью, что у меня то и дело темнело в глазах.

— Не вешай нос! В первый раз всем тяжело, давай заново. Повтори связку, которую я тебе показала! — подбадривает она секунд за пять до того, как снова пушечным ядром полететь в мою сторону.

От первого выпала мне чудом удается уклониться, но второй прилетает точечно в солнечное сплетение. Я со свистом сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух на полу.

— Ладно, думаю, для двух часов работы более чем достаточно, — Аласи тяжело вздыхает и протягивает мне руку.

Двух с половиной, — мысленно поправляю её я, но для того, чтобы озвучить это вслух, у меня банально не хватает кислорода. Всё это время девушка безжалостно швыряла меня на маты, словно безжизненный мешок с мукой.

— До завтра? — спрашивает она, помогая мне подняться на ноги.

— А Артур…? — сиплю я, пока сердце безумно колотится где-то в районе горла.

Она небрежно стирает каплю пота со лба: — Завтра увидишь его. Держи, тебе нужно восстановить водный баланс.

Она протягивает мне прохладную бутылку, которую я судорожно перехватываю. Припав к горлышку, я закрываю глаза и жадно глотаю живительную влагу, чувствуя, как отступает дикая жажда. Но стоит мне открыть веки, как я замечаю, что Аласи уже отошла в дальний угол зала и о чем-то вполголоса переговаривается со своим человеком.

Я молча бреду к лестнице. Не стоит ей мешать. Что ж, завтра я точно его увижу. Я смогу нормально поговорить с ним и объяснить, как всё было на самом деле. Точнее, попытаюсь донести, что у меня и в мыслях не было совершать то, в чем он меня обвиняет.

На третий день я окончательно убеждаюсь в том, что вселенная надо мной издевается. Угадайте, кто снова наткнулся вообще не на того человека? Я.

— Я, Нанук Олсен, собственной персоной, сегодня преподам тебе главный урок в твоей жизни — урок на выносливость!

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю сквозь зубы: — Где Артур?

Он недоуменно кривит физиономию: — Чем я тебя не устраиваю? Ты только посмотри на меня! — Нанук демонстративно прокручивается на пятках вокруг своей оси. — Лучший экземпляр этой фракции — и весь твой.

Я устало прижимаю ладонь к лицу и тяжело вздыхаю: — Дай угадаю. И это мне тоже жизненно необходимо, чтобы «лучше контролировать огонь»?

— О, домашнее задание выполнено на отлично! Умница, люблю инициативных девчонок. А теперь шагом марш сюда, у нас по плану легкая пробежка, скакалка…

Он продолжает что-то увлеченно тараторить, но его голос доносится до меня как глухой, далекий шум. Он меня избегает. Теперь это очевидный, непреложный факт: каждый божий день, когда он должен быть здесь, на тренировках… его просто нет. Я послушно встаю на беговую дорожку. Нанук выставляет скорость, и я принимаюсь монотонно переставлять ноги, стараясь поспевать за полотном. Я бегу, чувствуя дикую боль в каждой мышце после прошлых дней, и изнутри меня начинает пожирать глухая, удушающая обида на весь этот цирк.

— В какое время… его можно застать здесь? — тяжело дыша, выдавливаю я между затяжными шагами. — Пожалуйста… я смертельно устала от ваших пустых обещаний в духе «увидишь завтра».

Нанук вальяжно опирается локтем о поручень тренажера: — А что тебе вообще от него нужно?

— Чтобы он меня хотя бы выслушал! — в сердцах бросаю я, окончательно сбивая дыхание. — Клянусь, я ничего не делала специально… Но как мне объясниться, если он шарахается от меня как от прокаженной?!

Парень забавно морщит нос: — О-о, вот это его знатно перекосит.

Я начинаю откровенно задыхаться на дорожке: — Нанук, пожалуйс…

— Он приходит сюда тренироваться в шесть утра, — бесцеремонно перебивает меня Олсен, и на его губах расплывается хитрая, предвкушающая улыбка. — Черт, это будет чертовски веселое зрелище! — добавляет он с явным азартом в голосе.

От неожиданности я едва не вязну ногами в полотне беговой дорожки. — Ты… ты сейчас серьезно мне помогаешь? — бормочу я, не веря собственным ушам.

Мышцы на ногах горят синим пламенем, умоляя об остановке, но физическая боль мгновенно отходит на второй план перед слабой, крошечной надеждой, которая робким огоньком вспыхивает в груди.

— Ну, скажем так: мне кажется, наш Артурчик настолько глубоко застрял в своем прошлом, что напрочь отказывается замечать настоящее. Знаешь, это похоже на то, как ты до кровавых мозолей держишься за канат, который только режет ладони и причиняет боль. Естественно, мое имя ему не называй, иначе я рискую остаться без головы. — Он задорно подмигивает мне.

Я судорожно вцепляюсь пальцами в ремешок сумки, чувствуя, как от дикого, липкого волнения внутренности завязываются в тугой узел. Потолочная лампа над головой противно подмигивает. Я бросаю короткий взгляд на настенные часы: без пяти шесть. Я делаю глубокий, судорожный вдох. Соберись, Ясмин. Ты сможешь.

Я просто выложу ему всё, что знаю сама, пусть в этом и нет ни капли логики. Но, возможно, после этого он хотя бы перестанет смотреть на меня так, словно я ограбила его