Сгорая от любви - Рокиа

— Мы ждали тебя.

Его низкий, бархатный голос раскатистым эхом отдается где-то глубоко у меня внутри.

Глава 9

Я бережно храню в памяти звук твоего смеха, звучавший при каждой моей ошибке, румянец на твоих щеках от каждого моего поцелуя и очертания твоего тела, прильнувшего к моему. В своих снах я всё еще могу касаться тебя, обнимать и целовать. В моих снах ты здесь, со мной. И потому я не могу дождаться секунды, когда закрою глаза и снова вернусь к тебе.

— Письмо номер 71

Артур

Гренландия

Ясмин

Он знал, что мы стоим здесь, даже не оборачиваясь.

Впрочем, чему я удивляюсь? Этот человек только что вслепую, со спины, уклонился от полусотни острых лезвий. Черная футболка плотно обтягивает его торс, с безупречной точностью подчеркивая рельеф мускулов под тканью. Тех самых мускулов, на которых я бесстыдно развалилась в подвале, сама того не осознавая. От одного лишь воспоминания об этом меня накрывает волна жгучего стыда, а щеки мгновенно вспыхивают. Я поспешно опускаю взгляд на носки своих ботинок. Кажется, собирать самые нелепые и позорные ситуации рядом с ним — это мой новый скрытый талант.

— Ясмин, — голос Элайджи бесцеремонно выдергивает меня из плена мыслей.

Я поднимаю голову и вижу, как он легко, одним отточенным движением спрыгивает на пол с огромной высоты. Сделай я нечто подобное, точно вывихнула бы себе все суставы.

— Ты как, лучше?

— Да, всё в порядке, — тихо шепчу я. — Спасибо.

— Вчера ты ушла до моего возвращения, но Артур сказал, что тебя сильно била крупная дрожь. Прости, мы совсем не учли этот момент с отоплением.

Я удивленно выгибаю брови. Неужели Артур посвятил его и во все подробности того, как именно он меня согревал? Если да, то пусть земля расступится под моими ногами прямо сейчас.

— Оу, не переживай, — лепечу я едва слышно и тут же торопливо прочищаю горло: — С чего мы начнем?

Элайджа делает приглашающий жест рукой: — Давай перейдем на этот мат. Он единственный в зале сделан из огнеупорного материала — на случай, если что-то пойдет не так.

— На случай, если я окончательно слечу с катушек? Великолепно, — вздыхаю я, сбрасывая пальто.

Аласи перехватывает его из моих рук: — Элайджа не позволит тебе навредить себе, не бойся.

Я нерешительно киваю. Сделав шаг вперед, я прохожу мимо Артура, и в ту же секунду мое сердце испуганной птицей принимается биться о ребра. Дыши, Ясмин, успокойся. Я ступаю на плотное покрытие мата. Аласи тем временем с комфортом устраивается на одном из деревянных табуретов в углу зала. Она наблюдает за нами так, словно пришла на премьеру увлекательного шоу, но её присутствие хотя бы немного разбавляет эту удушающую атмосферу.

— Насколько я успел понять, твой первый выброс силы произошел при совпадении двух факторов, — Элайджа задумчиво подносит руку к подбородку, сканируя меня взглядом с головы до ног. — Первый — это сильный эмоциональный триггер.

— Ярость? — выдыхаю я, и парень утвердительно кивает. — Но я и раньше бывала в ярости, и при этом ничего вокруг не загоралось…

— Потому что отсутствовал второй, ключевой фактор. — Взгляд Элайджи смещается куда-то мне за спину.

Я оборачиваюсь вслед за его траекторией. Навстречу нам идет Артур. Я судорожно сглатываю: кажется, с каждым его шагом концентрация кислорода в этой комнате стремительно близится к нулю. Он заходит на территорию мата, небрежно закатывает рукава футболки до самых локтей и протягивает руки в моем направлении.

— Прямой физический контакт со мной.

Сердце пускается в безумный галоп от одной только мысли, что мне снова придется к нему прикоснуться. — Нет, это исключено… Это бред, он тут вообще ни при чём! — я испуганно перевожу взгляд на Элайджи, в тайной надежде, что произошло чудо и он откажется от этой безумной теории.

— Мы должны проверить все варианты, мы для этого здесь и собрались, — спокойно отсекает он, скрестив руки на груди.

О да, идеальный ответ, именно то, что я «мечтала» услышать. О факторе контакта я как-то совсем не подумала, и теперь стою здесь с повлажневшими от паники ладонями, гипнотизируя четкие вены, проступающие на его предплечьях. А что, если меня снова расшибет дикий приступ мигрени с теми пугающими, чужими образами? Та боль едва не лишила меня чувств.

— Ясмин, не трусь! — подбадривает из своего угла Аласи.

Ага, легко сказать. Я тяжело вздыхаю, медленно протягиваю руки вперед, но замираю в паре сантиметров от его кожи. — А ты не боишься, что я тебя обожгу?

Его глаза намертво приковывают к себе кончики моих пальцев: — Страх — это не то чувство, которое мне знакомо.

— Бояться — это абсолютно естественно для любого человека, — парирую я.

— А я никогда и не утверждал, что я человек.

Я уверена, что это была мрачная ирония, но его леденящий, ровный тон заставляет меня на секунду поверить в эту дикость. Я передергиваю плечами и делаю глубокий, очищающий вдох. — Ладно, — бормочу я, решительно подаюсь вперед и смыкаю пальцы на его предплечьях.

В ту же секунду, едва моя кожа касается его, плотное, почти осязаемое тепло волной прошибает ладони и устремляется выше, мгновенно расслабляя каждую зажатую мышцу. Это чертовски приятно. Никакой головной боли, никакого огня. Мои плечи облегченно опускаются, но Элайджа тут же разрушает этот момент покоя: — А теперь сосредоточься на эмоции.

— На какой? — спрашиваю я, хотя внутренне мне хочется крикнуть: «И, черт возьми, как?!»

— На той, которую ты испытывала во время нападения в переулке, — на этот раз звучит голос Артура. — Вернись в ту секунду.

Я невольно вздрагиваю, и Элайджа тут же вмешивается: — Артур, я не думаю, что она готова заново пережить этот кошмар. Нам нужно двигаться постепенно.

— У нас нет времени на то, чтобы мешкать и двигаться постепенно, — сухо и жестко обрубает его Артур.

Деликатность и сострадание, как обычно, обошли его стороной. Или он просто физически не переваривает мое присутствие — что гораздо ближе к истине, учитывая, что он сам мне об этом заявил.

Я возмущенно приоткрываю рот: — Мне бесконечно жаль, что я не вписываюсь в твой плотный график, но я не собираюсь ворошить этот ад в своей голове.

Он переводит взгляд на меня, и боже, каждый раз, когда эти янтарные глаза смотрят на меня, сохранять рассудок становится непосильной задачей. Сейчас в них читается ядовитая смесь скуки и брезгливости. Он слегка наклоняет голову набок и медленно облизывает губы: — Почему?